Срыв «молниеносной войны»: героев оказалось много

С начала Великой Отечественной войны минула уже более 70 лет, а подвиг советских солдат и офицеров, сорвавших блицкриг, до сих пор остается недооцененным, что в высшей степени несправедливо. Ведь без срыва плана «молниеносной войны» не были бы возможны все последующие победы Красной Армии.

Причины, по которым сражениям начала войны уделяется гораздо меньше внимания, нежели Московской, Сталинградской и Курской битвам, объяснимы: летом 1941-го Красная Армия понесла тяжелейшие потери и была отброшена далеко на восток. Отступая, красноармейцы взрывали получившие повреждения самолеты, танки и другую технику, отправить которую в тыл возможности у них не было. Быстро таяли и созданные перед войной запасы горючего, боеприпасов, продовольствия, медикаментов. В первые недели войны крупные соединения Западного фронта попали в окружение, сотни тысяч солдат и офицеров оказались в плену. Позже крупные «котлы» возникли и на других фронтах.

Лето и осень 1941 года- тяжелейший период нашей истории, уроки которого обязаны знать все соотечественники. Но не менее хорошо следует понимать и то, что вопреки уверениям местечковых либералов и их западных кураторов, что якобы наши деды и прадеды не хотели защищать «прогнивший сталинский режим», Красная Армия продолжала сражаться. Победы в войнах, в которых участвуют миллионы, недостижимы усилиями отдельных героев. Срыв блицкрига стал возможным именно потому, что таких героев оказалось много. Они не бежали, бросая оружие, а оборонялись до последнего патрона, снаряда, гранаты. Кому-то удалось задержать врага на несколько минут, кому-то - на несколько часов, кому-то - на несколько дней. Вклад каждого был каплей, упавшей в общую чашу. В итоге она переполнилась, и блицкриг был сорван. Именно социалистическое государство оказалось способным поднять на борьбу с врагом весь свой народ.

В предрассветный час 22 июня 1941 года вооруженные силы Германии, Румынии и Финляндии начали выполнение Директивы №21, подписанной верхновным главнокомандующим и фюрером рейха А. Гитлером 18 декабря 1940 года. На нашу страну ринулись 152 германских и 29 румынских и финских дивизии, имеющих вооружение: 4950 самолетов, 2800 танков, 4700 орудий и минометов - всего с той стороны гигантского восточного фронта на нас кинулось во всеоружии около 5,5 млн. человек! За спиной захватчиков - экономическая и военная мощь почти всей Европы (и не только Европы!), успешный двухлетний опыт разгрома Польши, Франции, Норвегии, Дании, Бельгии, Голландии, Люксембурга, Греции, Югославии. Главная ставка делалась на сокрушающую мощь первого неожиданного удара концентрированными массами танков, авиации, пехоты, на стремительный бросок к жизненным центрам Советского Союза.

Давно не является секретом то, что 22 июня 1941 года вражеская авиация и артиллерия уничтожили более 1200 советских самолетов, большинство из которых не успели взлететь. Но картина первого дня войны будет неполной, а следовательно, искаженной, если мы по примеру фальсификаторов истории забудем о том, что и немецкая авиация понесла в тот день немыслимые прежде потери – более 200 самолетов (называются и другие цифры). А ведь ими управляли лучшие летчики люфтваффе. В их числе был смертельно раненый 22 июня немецкий ас капитан Гейнц Бретнютц, получивших рыцарский крест в октябре 1940 года, что было большой редкостью для того времени.

Не будем забывать: за два месяца войны немцы потеряли около 8.000 танков, 10.000 орудий и свыше 7.200 самолетов. Поэтому неправы те, кто считает, что СССР совершенно не был готов к войне с нацистской Германией. Но не было свободным от серьезных просчетов собственно военное строительство: будучи пионером создания в армии крупных механизированных соединений – корпусов, СССР, на основе неправильной оценки действий мехкорпусов в Испании, осенью 1939 года их расформировал (ошибка была осознана в феврале 1940 года, но без расчета материально – технических возможностей страны для решения столь масштабной задачи – 32 тыс. танков, из них свыше 16 тыс. новейших танков); к июню 1941 года не завершилось заранее запланированное формирование 106 авиационных полков, а летный состав строевых авиачастей не успел к началу войны освоить почти 3 тысячи полученных с авиазаводов машин новейших типов; не отвечала требованиям времени система связи в сухопутных войсках Красной Армии: преобладала линейная, проводная связь, что было на руку немецким диверсантам (и это имело, как правило, печальные последствия); слабой стороной нашей армии накануне войны оставалась низкая моторизация войск (имелась лишь треть максимально потребного для военных условий количества автомобилей, почти половина машин была неисправной); негативно на боеспособности Красной Армии сказалась недооценка отечественной военной наукой искусства ведения оборонительных боев и боев в окружении, поскольку в соответствии с советской военной доктриной в грядущей войне наша армия должна была только наступать и бить врага на его территории, одерживая победы малой кровью (теории и практике оборонительных операций и действий в условиях окружения довелось овладевать на поле боя, расплачиваясь за неё ценой миллионов человеческих жизней); негативным последствием тогдашней военной доктрины было то, что масса армейских складов с боеприпасами, горючим, продовольствием и другим военным имуществом располагалась непосредственно у западной границы (в результате только за первые 18 дней войны в руки наступавших немецко-фашистских войск попало около 200 советских военных складов; упорное стремление И.В. Сталина не дать Гитлеру повода для нападения на Советский Союз, игнорирование им достоверной информации из многочисленных источников о принятом в Берлине решении напасть на СССР, что в итоге привело к тяжким последствиям для готовности страны к войне; в мае и июне было проведено массовое, по существу, демонстративное увольнение в отпуска командного состава Красной Армии, что негативно сказалось на руководстве войсками в первые дни войны; отсутствие должной реакции советской стороны на нарушение Германией торгового соглашения с СССР (вплоть до 22 июня 1941 года из Советского Союза в Германию шли эшелоны с зерном, нефтепродуктами и другими стратегическими материалами, а полученный от нас бензин немцы не везли в глубь своей страны, а складировали у советско – германской границы для последующей заправки им германских самолетов и танков); сталинский запрет на просьбу наркома обороны С.К. Тимощенко и начальника Генштаба Г.К. Жукова о разрешении немедленно привести в боевую готовность войска западных округов в связи с ожидаемым нападением Германии на СССР, дополненный пресловутым Заявлением ТАСС от 14 июня о том, что слухи о скором нападении Германии на Советский Союз являются провокацией; и, пожалуй, главное – грубый просчёт руководства СССР в определении направления главного удара фашистской Германии на Советский Союз (См.: В.Е. Егорычев. Правда и ложь на весах истории. Великая Отечественная война Советского Союза в контексте Второй мировой войны – Гродно: ГрГУ, 2010. – с. 115-117). При желании вдумчивый читатель укажет и на иные причины неудач советских Вооруженных Сил в начале Великой Отечественной войны. Мы назвали лишь основные…

* * *
Воздушные схватки начались в первые же минуты войны. Крайне неприятным сюрпризом для противника стала решимость, с которой советские летчики шли на таран*. Историки до сих пор выясняют, кто же первым его совершил. Проблема состоит в том, что героев было более двух десятков, воевали они далеко друг от друга, а с секундомером никто за ними не следил. Впрочем, со слов очевидцев, известно, что наручные часы командира авиазвена 46 – го истребительного авиационного полка старшего лейтенанта Иванова замерли на отметке 4 часа 25 минут, когда его машина, протаранив «Хейнкель - 111», упала на землю. За этот подвиг старшему лейтенанту Иванову Ивану Ивановичу было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза (См.: Олег Назаров. Они сорвали блицкриг. – «Литературная газета», 2014. – 2-8 июля).

22 июня в начале пятого утра свой подвиг совершил и младший лейтенант Дмитрий Кокорев. Его воздушная схватка с немецким самолетом – разведчиком не сразу выявила победителя. А когда боеприпасы закончились, Кокорев самоотверженно рубанул самолёт противника в районе хвостового оперения. В отличие от разбившегося врага наш летчик сумел посадить свою поврежденную машину на поляну. В расположение авиаполка герой вернулся пешком. Уцелел и лейтенант Петр Рябцев. В небе над брестом он протаранил Ме – 109, после чего благополучно приземлился на парашюте. К сожалению, почти все герои погибли. В их числе – старший лейтенант Петр Кузьмин, который неподалёку от Гродно после нескольких неудачных заходов совершил таран немецкого «мессершмитта». В бою над аэродромом Черлена замполит 1-й эскадрильи старший политрук А.С. Данилов своим И-153 таранил правое крыло Ме-110. В медсанчасти 3-й армии его «познакомили» с немецким майором, который успел выпрыгнуть с парашютом из тараненного самолёта. Гитлеровец имел два железных креста за бои в Бельгии и Греции. На Восточном фронте это был его первый вылет, который оказался для фашиста последним (См.:Памяць гісторыка – дакументальная хроніка горада Гродна. – Мн.:БелЭн, 1999. – с. 356-357).

Несмотря на тяжесть боев, советские летчики буквально рвались в воздух. Командир эскадрильи И.Н. Дроздов совершил пять боевых вылетов и сбил два самолёта, девять раз поднимался в воздух старший политрук А.А. Артемьев и уничтожил три вражеские машины. На глазах у личного состава полка, наблюдавшего бой с земли, совершил подвиг командир звена старший лейтенант Н.И. Ерошин. Он прямо со взлеты пошел в лобовую атаку. Немецкий летчик имел явное преимущество в скорости и маневренности, мог без труда сбить взлетающий самолёт. Однако Ерошин не дрогнул и не свернул с курса. При сближении одновременно прозвучали две длинные пулеметные очереди. Ценой своей жизни Ерошин сбил фашистского стервятника. Товарищи похоронили героя рядом с аэродромом (Там же, с.357).

*Способ воздушного боя – нанесение удара по вражескому самолету винтом или крылом.

Сведения о том, как сражались наши летчики в начале войны, есть и в воспоминаниях фронтовиков. Иван Баграмян, встретивший войну в должности начальника оперативного отдела штаба Киевского Особого военного округа, писал: «Командир эскадрильи 86-го бомбардировочного полка капитан С.П. Жуков в единоборстве с тремя фашистскими истребителями сбил одного из них, но и сам был подбит. Он выбросился с парашютом, с трудом добрался до своего аэродрома и, едва ему успели перебинтовать ноги, снова вылетел на боевое задание».

Что же касается уничтоженных советских аэродромов, то, как уточнил военный историк Алексей Исаев, они «были разгромлены вовсе не одним ударом ранним утром в первый день войны. Их атаковали раз за разом в течении нескольких дней. Добивающим ударом стал общий отход а старую границу после завершения приграничного сражения. Поврежденные самолеты пришлось бросать. Здесь следует отметить, с одной стороны, простую, с другой – не всем понятную и очевидную вещь: боевой самолет 1941 года – это не автомобиль «Жигули». Это достаточно сложная и капризная машина, требующая сложного и трудоёмкого обслуживания. Отход нарушал сложившуюся систему».

Тем не менее все эти дни наша авиация наносила по врагу свои разящие удары.

* * *
Другим неприятным сюрпризом для немцев и их сателлитов стало сопротивление, оказанное им советскими пограничниками. В первом томе 12 – томного фундаментального труда «Великая Отечественная война 1941 – 1945 годов» читаем: «Отражая превосходящие силы врага, личный состав многих пограничных застав полностью погиб… Перед вторжением фашисты подвергли артиллерийскому обстрелу почти все пограничные объекты: штабы комендатур, заставы, узлы связи. Но сбить пограничников с занимаемых рубежей оказалось непросто. Они удерживали свои позиции от нескольких часов до нескольких суток».

И.Х. Баграмян вспоминал: «На дот, в котором сражался гарнизон младшего лейтенанта Чаплина, фашисты обрушили сотни бетонобойных снарядов. Бойцы оглохли от грохота. Почти все были изранены осколками бетона, отлетавшими от стен. Дым и пыль не давали дышать. Иногда дот надолго замолкал. Но стоило гитлеровцам подняться в атаку, маленькая крепость оживала и косила врага метким огнём. Фашистам удалось захватить железнодорожный мост через реку Сон. Но воспользоваться им они не могли: мост находился под прицелом пулемётов советского дота. И так продолжалось целую неделю, пока у храбрецов не кончились боеприпасы. Только тогда фашистским снайперам удалось подтащить к доту взрывчатку. Лейтенант Чаплин и его подчиненные погибли, не покинув своего поста. И таких гарнизонов в укрепленных районах было множество… Героическая борьба пограничников и бойцов приграничных укрепленных районов имела огромное значение. Уже здесь, на первых километрах советской земли, дал трещину тщательно разработанный гитлеровским командованием план блицкрига».

В литературе о советских пограничниках достаточно подробно описано, как стояла насмерть 3-я застава 1-й комендатуры во главе с лейтенантом В.М. Усовым. 30 человек, имевших на вооружении винтовки, станковый и два ручных пулемёта мужественно отбивали атаки врага. Пятую рану получил Усов, но и после этого руководил боем, пока не был сражен осколком. Также мужественно и упорно сражались и другие заставы 86-го Августовского пограничного отряда.

Впервые на вражеской территории советские солдаты оказались уже через несколько дней после начала войны, когда пограничники, бойцы 23-го стрелкового полка и моряки при поддержке артиллерии 51-й стрелковой дивизии переправились через Дунай на румынский берег и с боем овладели Кили-Веке. Историк Татьяна Малюшина пишет: «Это был важный опорный пункт противника, из которого обстреливались все баржи с грузами, ходившие из Одессы к Измаилу. Десантники захватили плацдарм глубиной до 3 км и шириной до 4 км, разгромив пехотный батальон, усиленный артиллерией и пулеметами, и погранзаставу… Всего в Кили-Веке были захвачены 600 пленных, 14 орудий, свыше 50 винтовок, несколько пулеметов…» (Олег Назаров. Указ. Соч.).

Только 1 июля противник – пришёл в себя и начал наступление с целью ликвидации плацдарма. Кровопролитные бои продолжались несколько дней. Итог противостояния отражен в записке, найденной в 1958 году на бывшем плацдарме: «Июль 1941г. Держались до последней капли крови. Группа Савинова. Три дня сдерживали наступление значительных сил противника, но в результате ожесточенных боев под Килией в группе капитана Савинова остались три человека: капитан, я – младший сержант Остапов и солдат Омельков. Погибнем, но не сдадимся. Кровь за кровь, смерть за смерть!» (Там же).

Записки схожего содержания были обнаружены и в других местах, где в начале войны шли ожесточённые бои. Одна из них, более 20 лет пролежавшая в проржавевшем корпусе мины, обрывалась на полуслове: «Нас осталось в живых три человека – Михаил Фастин из Ленинграда, я с Донбасса и Владимир из Житомира. Прощайте, товарищи! Умираем, но не сдаём…».

«Как львы дрались советские пограничники, - писала «Правда» на третий день войны, - принявшие на себя первый внезапный удар подлого врага… Они бились врукопашную, и только через мертвые их тела мог враг продвинутся на пядь вперед». Беззаветно и самоотверженно сражались также защитники Брестской крепости. Командир полка майор Гаврилов П.М., лейтенант Кижеватов А.М., капитан Зубачев И.Н., полковой комиссар Фомин Е.М., капитан Шабловский В.В. и многие другие делали все, что было в человеческих силах, и даже больше. Гарнизон крепости оборонялся до 20-х чисел, о чем свидетельствует сохранившаяся надпись на стене одной из казарм: «Я умираю, но не сдаюсь. Прощай, Родина! 20.07.41г.». одиннадцать дней вели упорную борьбу бойцы 13-й погранзаставы Владимиро-Волынского погранотряда. Девятнадцать суток держала оборону государственной границы объединенная группа Карело – Финского погранокруга под командованием старшего лейтенанта Н.Ф. Кайманова. Пограничники вынуждены были самостоятельно принимать решения об обороне госграницы, поскольку директивы о приведении войск в боевую готовность поступила из Наркомата обороны командующему войсками Западного Особого военного округа генералу Д.Г. Павлову только за 2 часа 15 минут до начала войны…

* * *
Самый мощный удар немцы нанесли по нашему Западному фронту, командование которого во главе с генералом армии Дмитрием Павловым оказалось неспособным организовать оборону. В обстановке стремительно нараставшего хаоса многое зависело от военачальников, командовавших армиями, дивизиями и механизированными корпусами. Далеко не все из них оказались на высоте положения. А попавшие в плен командиры 36-й кавдивизии 6-го кавкорпуса Ефим Зыбин и 4-го стрелкового корпуса генерал – майор Евгений Егоров стали сотрудничать с немцами, за что после войны по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР были расстреляны.

Окончание - в следующем номере

Автор: 
Владимир ЕГОРЫЧЕВ
Номер газеты: 

Добавить комментарий

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
7 + 3 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.