Правда и ложь о подполье и партизанском движении

Продолжение. Начало в №23
Так, па ўсей рэспубліцы ў масавым парадку ўзнікалі партызанскія атрады, падпольныя групы з «акружэнцаў» і мясцовых жыхароў. Так, бясконцым ланцугом ішлі атрады, групы, партызанскія і камсамольскія арганізацыі, ваенныя спецыялісты з-за фронту, у складзе якіх, дарэчы, было вельмі шмат беларусаў (характэрна, што спецыяльныя курсы па падрых­тоўцы кадраў для партызанскіх атрадаў рэспублікі, якія дзейнічалі каля Мурама Горкаўскай вобласці, неслі назву «Асобы беларускі збор»). Але ўсе гэта злівалася ў адзіную плынь, і ніякага «парада суверэнітэтаў» не было (я не кажу пра лакальныя ўспышкі звычайнай амбіцыезнасці ці барацьбы за ўладу). Камбрыгамі, камандзірамі атрадаў, камісарамі і іншымі кіраўнікамі рабіліся і «акружэнцы», і мясцовыя жыхары, прысланыя з-за мяжы фронту. Прычым, яшчэ раз мушу падкрэсліць, − «з-за фронту» зусім не азначае «па лініі НКУС», як хоча пераканаць нас Я.Шыраеў. Усімі справамі партызанскага руху ўсе ж загадвалі вышэйназваныя штабы і партызанскія органы. Хацелася б параіць аўтару пазнаеміцца ў памяненым даведніку з адпаведнымі звесткамі хоць бы пра 18 брыгад і 5 асобных атрадаў, якія дзейнічалі ў яго роднай Маладзечанскай (тады Вілейскай) вобласці. Ен бы ўбачыў, якая там была «каша». І наўрад ці адважыўся б «вылушчваць» з адзінага руху нешта аўтаномнае, асаблівае… «Тэорыя» двух рухаў спатрэбілася Я.Шыраеву не так сабе, не дзеля фіксацыі быццам бы рэальных працэсаў. Яму ахвота давесці, што «сапраўдныя» беларускія партызаны здолелі б здзейсніць сваю місію, не наклікаючы гнеў гітлераўцаў на мірнае насельніцтва, бо барацьба вялася б, відаць, інакшымі, «цывілізаванымі» ці што, метадамі. «Ясна кожнаму чалавеку са здаровым розумам, − сцвярджае Я.Шыраеў, − што галоўным павінна было быць знішчэнне цягнікоў з ваеннымі грузамі і жывой сілай, станцый з ваеннымі саставамі і іншых ваенных аб’ектаў (нядаўная «Бура ў пустыні» дый толькі!»).
Ну што ж, напомнім тады, што безліч баявых аперацый было праведзена партызанамі і ў адпаведнасці з гэтым запозненым сцэнарыем. Але хіба яны не заканчваліся помслівай расправай гітлераўцаў з мірным насельніцтвам?
Відаць, адзінае выйсце было тады ў беларускага народа – ся­дзець, як мыш пад венікам, і не варушыцца, але што зробіш, калі ен не захацеў у такім нягожым стане чакаць свайго непазбежнага канца. А што беларускай нацыі «свяціў» толькі канец, няцяжка было здагадацца і па першых кроках захопнікаў. Хоць бы па тым, як яны ўмомант разарвалі жывое цела Беларусі на кавалкі і раскідалі іх куды каторы, пакінуўшы для прыліку пад назвай «Беларутэнія» ўсяго адну, чацьвертую частку тэрыторыі рэспублікі.
Я таксама ўпершыню ўбачыў немцаў жыўцом з надзвычай мір­ным абліччам, хоць і ў вайсковай форме, калі прыехалі яны ў нашу веску з бліжэйшага аэрадрома, як мы сказалі б цяпер, па гуманітарную дапамогу: «Матка, яйка». Потым прыязджалі яшчэ нейкія за правізіяй, дык нават ветліва навязалі гаспадыням афіцыйныя, з арлінай пячаткай квітанцыі за «пазычаных» курэй і парасят: «Матка, беражы, хутка будзе капут вайне, за ўсе заплаціць Вялікая Германія!» Мог бы, словам, пад настрой далучыць да прафесарскіх гэтыя свае незласлівыя ўражанні. Ды вось якая закавыка. Перад тым, як апынуцца ў сваей весцы, я цяжка нес у сваей душы і іншы вопыт. На маіх вачах армады нямецкіх бамбардзіроўшчыкаў на трэці і чацверты дні вайны размалацілі ўшчэнт – не, не які-небудзь наш армейскі гарнізон (што было б увогуле па законах вайны), а сталіцу «сімпатычнага» ім беларускага народа з трымастамі тысячамі мірных жыхароў. А потым гуллівыя сцярвятнікі ледзьве не прасавалі нас, бежанцаў, фюзеляжамі на Маскоўскай шашы, усцілаючы яе абочыну забітымі і параненымі. Як жа тут, будучы беларусам, можна было пазбегнуць пачуцця варожасці да немцаў і застацца ў палоне ілюзій наконт магчымасці нейкага паразумення з імі?
Пераказваючы асноўныя моманты той часткі «славутага» гітлераўскага плана «Ост», дзе гаворыцца пра лес беларусаў, Я.Шыраеў, відаць, ніколькі не ўдумваўся ў іх жахлівы, трагічны сэнс. Уявіце сабе – нацыя павінна знікнуць з твару зямлі, невялікай часткай «анямечыўшыся», а асноўнай масай выгнаная ў Сібір, а шаноўны прафесар не знаходзіць у гэтых вар’яцкіх разліках гітлераўцаў «асаблівай варожасці» да яе».
Окончательные выводы из приведенной полемики оставим за читателями. Ясно одно: проблема не снята с повестки дня, она требует кропотливого научно-исследовательского труда. Всенародная партизанская борьба в тылу фашистских захватчиков – это эпопея непоколебимой стойкости советских людей. Десятки тысяч партизан, подпольщиков, попавших в руки гитлеровцев, приняли мученическую смерть, но не склонили головы. Активные действия партизан и подпольщиков не позволили фашистам в планируемых масштабах вывозить советских людей в Германию либо использовать их в качестве рабочей силы в оккупированных районах. Захватчики намеревались направить в германское рабство 15 млн советских граждан, а сумели вывезти около пяти миллионов.
Фальсификаторы прилагают все усилия, чтобы максимально уменьшить масштабы злодеяний и массовых преступлений фашистов, обелить командование вермахта, которое издавало приказы по уничтожению советских граждан. Один из авторов 4-го тома изданной в ФРГ военно-исторической службой бундесвера 10-томной серии «Германский рейх и вторая мировая война» И.Хофман объявляет, что преступления фашистов были преувеличены и не могут быть доказаны.
Но сохранившиеся документы разоблачают фальсификаторов. Так, осенью 1941 г. командующий группой «Центр» генерал-фельдмаршал фон Бок издал приказ, в котором грозил населению оккупированной территории страшными карами:
«1. Кто укроет у себя красноармейца или партизана, или снабдит его продуктами, или чем-либо ему поможет… тот карается смертной казнью через повешение.
2. В случае, если будет произведено нападение, взрыв или иное повреждение каких-нибудь сооружений германских войск, как-то: полотна железной дороги, проводов и т.д., то виновные... будут в назидание другим повешены на месте преступления. В случае же если виновных не удастся немедленно обнаружить, то из населения будут взяты заложники. Заложников этих повесят, если в течение 24 часов не удастся захватить виновных, заподозренных в совершении злодеяния, или соумышленников виновных.
Если преступное деяние повторится на том же месте или вблизи него, то будет взято – и, при вышеприведенном условии, повешено – двойное число заложников».
Начальник штаба верховного главнокомандования вермахта Кейтель утверждал, что покончить с партизанами можно только с помощью «драконовских мер», применение которых оккупационными войсками должно создать такую атмосферу ужаса и страха, что люди потеряют охоту к оказанию сопротивления. «Для того, чтобы в зародыше задушить недовольство, − писал Кейтель в приказе, − необходимо при первых же случаях незамедлительно принимать самые решительные меры для того, чтобы укрепить авторитет оккупационных властей и предотвратить дальнейшее распространение движения. При этом следует иметь в виду, что человеческая жизнь… в большинстве случаев не имеет никакой цены, и что устрашающего действия можно добиться лишь с помощью исключительно жестоких мер. Искуплением за жизнь каждого немецкого солдата должна служить в общем и целом смертная казнь 50 – 100 коммунистов».
Фашистские головорезы усердно выполняли инструкции и приказы своих генералов. Так, немецкий солдат Эмиль Гольц писал в своем дневнике о первых днях пребывания на белорусской земле: «В каждом местечке, в каждой деревне при виде людей у меня чешутся руки. Хочется пострелять из пистолета по толпе… Надеюсь, что скоро сюда придут отряды СС и сделают то, что не успели сделать мы». Другой палач, обер-ефрейтор Иоганесс Гердер, оставил следующую запись в своем дневнике: «В одной деревне мы схватили первых попавшихся 12 жителей и отвели их на кладбище. Славянам нет и не может быть никакой пощады. Проклятая гуманность нам чужда».
Начальник оперативного штаба полиции безопасности и СД в Минске штандартенфюрер СС Пифрадер в приказе руководителям команд СД от 18 ноября 1942г. требовал, чтобы сожжение деревень обязательно сопровождалось поголовным уничтожением всех жителей, ибо, писал он, «опыт учит, что коллективные расстрелы, сожжение деревень без полной ликвидации или выселения их жителей приводят лишь к отрицательным для нас последствиям».
Разрушение, грабеж, насилие – норма жизни для фашистов. Герман Геринг, якобы во имя «интересов нации», наставлял своих молодчиков: «Вы посланы туда не для того, чтобы работать на благосостояние вверенных вам народов, а для того, чтобы выкачать все возможное с тем, чтобы мог жить немецкий народ…Вы должны быть, как легавые собаки, там, где имеется еще кое-что, в чем может нуждаться немецкий народ. Это должно быть молниеносно извлечено из складов и доставлено» (в Германию. – В.Е.).
Напрасно адвокаты гитлеризма пытаются убедить общественное мнение в том, что командование вермахта якобы не виновато в организации и осуществлении террора против мирного населения оккупированных территорий. Даже фашистский дипломат Ульрих фон Гасель в свое время писал: «Волосы становятся дыбом, когда читаешь приказы, рассылаемые войскам, за подписью Гальдера, о мерах, которые должны быть приняты в России».
В годы Второй мировой войны на захваченных территориях Европы, в том числе и Советского Союза, оккупанты создали лагеря смерти, тюрьмы, гетто. Только на оккупированной территории Беларуси насчитывалось свыше 260 лагерей смерти, их филиалов и отделений. По далеко не полным данным, в этих лагерях нацисты уничтожили свыше 1 400 тыс. советских граждан. Только в лагере смерти Тростенец фашистские захватчики уничтожили 206 500 человек.
С изуверской жестокостью фашисты уничтожали детей. Только в одном концлагере в Барановичах гитлеровские палачи убили 5 200 детей. В Домачевском детском доме Брестской области фашисты зверски убили более 50 ребят.
Сохранившиеся фашистские документы рассказывают об огромном размахе экзекуций над евреями. 31 июля 1942 г. генеральный комиссар «Белорутении» Кубе докладывал рейхскомиссару Остланда Лозе: «За последние 10 недель в Белоруссии ликвидировано около 55 тыс. евреев. В Минской области евреи полностью истреблены…». Начальник полиции безопасности и СД оберштурмбанфюрер Штраух в апреле 1943 г. на одном из секретных совещаний заявил, что на территории генерального округа «Белоруссия», «по приблизительным подсчетам, из 150 тыс. евреев 130 тыс. уже ликвидировано». Комиссар Лидского округа Ханвега на этом же совещании отмечал, что в районе Лиды из имевшихся 20 тыс. евреев в результате пятидневной акции осталось лишь около 4,5 тыс.
12 марта 1943 г. в Гродно появилось объявление о том, что город «очищен от евреев». А западногерманский историк Г.-А. Якобсен утверждает, что на оккупированной территории не было никаких концлагерей, газовых печей и прочих «фабрик смерти», а были лишь «образцовые» лагеря для «бездельников, уголовников, умалишенных и прочего сброда», лагеря, призванные играть чисто «фильтрационную и воспитательную роль». К сожалению, современные геббельсята (иначе их и не назовешь!), умудряются «отстаивать» подобный бред даже на государственном уровне…
Итогом нацистской политики геноцида и «выжженной земли» в Беларуси явилось уничтожение около 2 800 тыс. человек, в том числе около 800 тыс. сельских жителей. Оккупанты сожгли, разрушили и разграбили 209 городов и поселков городского типа, 9 200 деревень, 10 тыс. колхозов, 92 совхоза, 316 МТС.
Исторические факты показывают, что фашистская клика тщательно готовилась к тому, чтобы не только добиться военной победы, но беспощадно подавить и поработить советский народ. Для этой цели гитлеровское командование выделяло значительные силы. Так, в феврале 1942 г. командование группы армий «Центр» выделило для борьбы против смоленских и брянских партизан четыре дивизии. Всего с середины 1942 г. для борьбы с партизанами отвлекалось до 10 % немецких сухопутных войск, находившихся на советско-германском фронте. В 1943 г. гитлеровское командование использовало против партизан кроме полицейских соединений и полумиллиона солдат вспомогательных частей около 25 дивизий действующей армии. В марте – апреле 1944г. только украинские партизаны, действовавшие в районах Ковеля, Львова, Перемышля, вынудили противника оттянуть с фронта для охраны коммуникаций до десяти дивизий.
В апреле 1944г. в Беларуси против 17-тысячного партизанского соединения Ушачско-Лепельской зоны немецко-фашистское командование бросило более 60 тыс. солдат и офицеров регулярных войск, эсесовских и полицейских полков, на вооружении которых было много орудий, танков.
Чего стоят заявления бывших гитлеровских генералов о том, что причиной развертывания массового партизанского движения на оккупированной территории Советского Союза является неподготовленность фашистской армии против партизан в свете вышеприведенных фактов? Как расценить слова Рендулича о том, что «для немецкого командования партизанское движение и движение сопротивления были совершенно неожиданными. Ему пришлось уже в ходе самой борьбы изучать формы партизанской борьбы, так как найти какой-либо исторический пример подобной «войны из-за угла» оно не могло».
Важно подчеркнуть сугубо «практический подход» многих западных историков к исследованию советского партизанского движения. Как правило, они выполняют заказы военных ведомств, руководители которых, тщательно изучая опыт борьбы советских партизан, стремятся использовать его в борьбе против народов, сражающихся за национальное освобождение. Так, одно из крупных коллективных исследований было предпринято американским историком Д.Армстронгом и его коллегами по заказу командования военно-воздушных сил США и увидело свет в виде книги под названием «Советские партизаны во второй мировой войне» (Soviet Partisans in World War II, p. 152). В специальном разделе «Война против партизан» анализируется и обобщается опыт контрпартизанских действий гитлеровцев. Ч.О.Дикенсон и О.Гейльбрунн, авторы книги «Коммунистические партизанские движения», делают недвусмысленный вывод: «Наша собственная армия (Северной Ирландии. – В.Е.) должна быть обучена методам борьбы с партизанами. Мы видели, как дорого заплатили немцы за то, что заблаговременно не создали организацию для борьбы с партизанами, а затем, когда эта организация была наконец создана, предоставили ей самой разрабатывать методы борьбы. Нам нет необходимости через все это вновь проходить. Что нам нужно, так это устав по ведению антипартизанской войны, а также соответствующая подготовка солдат и офицеров. Мы должны учиться на ошибках немцев и извлекать пользу из их опыта». Как говорится, без комментариев…
Владимир ЕГОРЫЧЕВ,
член Гродненского ОК КПБ,
кандидат исторических наук

Автор: 
Владимир ЕГОРЫЧЕВ
Номер газеты: