Полицейский батальон в Слуцке глазами немецких «хозяев»

Усилия западных политиков в своём стремлении пересмотреть итоги Великой Отечественной войны закономерно приводят к «обелению» союзников А. Гитлера. Краеугольным камнем становится тезис о войне против «преступного режима Сталина» во имя освобождения порабощённых им народов.

В соответствии с данной концепцией в бывших прибалтийских республиках СССР национальными героями становятся все те твари (простите, но другого слова подобрать не получается), которые с оружием в руках добровольно поддержали оккупантов в этой кровопролитной войне. В интернете можно найти достаточное количество научных работ по исследованию и увековечению их «подвига» и созданию положительного имиджа новорожденных «национальных героев».

В тренде современных «эўрапэйскіх каштоўнасцей» хочу и я внести свою лепту в изучении «подвигов» 11-го резервного полицейского батальона, оставившего после себя неизгладимый кровавый след на всем пути выполнения карательных операций. Как высшей оценкой их борьбы против советского народа и циничного садизма в ходе проведения карательной акции в Слуцке стало возмущение самого гауляйтера Вильгельм Кубе!

Привожу вашему вниманию документ, который никогда «не смогут» или не захотят найти литовские историки.

Копия письма гебитскомиссара Г. Карла об акции против населения в Слуцке

Ссылаясь на устное сообщение от 27 октября 1941 года, письменно довожу до Вашего сведения нижеследующее:

27.10, утром в 8-00, появился обер-лейтенант 11-го полицейского батальона из Каунаса (Литва), который представился адъютантом командира батальона полиции безопасности. Он заявил, что батальон полиции безопасности получил задание здесь, в Слуцке, в течение двух дней ликвидировать всех евреев. Командир батальона, состоящего из 4-х рот, из них две роты литовских полицейских были на подходе к городу, заявил, что акция должна быть начата немедленно. На это я сказал обер-лейтенанту, что акцию следует обсудить с командиром батальона. Примерно через полчаса батальон прибыл в Слуцк. И сразу после его прибытия по моему желанию состоялась беседа с командиром. Я сначала заявил ему, что просто невозможно будет без предварительной подготовки проводить акцию, так как все евреи разосланы по всему городу и возникнет ужасная сумятица, по меньшей мере, его обязанностью было поставить хотя бы за день в известность о намечаемой акции.

Затем я попросил его отложить на день проведение акции, но он отказался сделать это, заметив, что он во всех городах проводит акции и для проведения таковой в Слуцке у него только два дня. За эти 2 дня он обязан очистить г. Слуцк от евреев. Я резко запротестовал против этого, подчеркнув, что ликвидацию евреев нельзя проводить произвольно. Большую часть проживающих в городе евреев составляют ремесленники и их семьи. Эти еврейские ремесленники, можно сказать, крайне необходимы, так как они незаменимы в деле поддержания хозяйства. Далее я указал на то, что белорусские ремесленники вообще отсутствуют, таким образом, все жизненно важные мероприятия в один момент будут парализованы, если всех евреев ликвидировать. В заключение нашей беседы я ещё напомнил, что ремесленники и специалисты, поскольку без них не обойтись, имеют на руках справки и не подлежат изъятию у предприятий. В дальнейшем была достигнута договорённость, что все находящиеся в городе евреи для сортировки, в особенности их семьи, сначала должны быть помещены в гетто. Сортировка евреев должна быть поручена двум моим чиновникам.

Командир не возражал, так что я был в полной уверенности, что сортировка будет проведена согласно договорённости. Через час после её начала возникли большие трудности. Я выяснил, что командир вообще не соблюдает нашей договорённости. Все евреи без исключения вопреки нашему соглашению забраны с предприятий и мастерских и погружены на машины. Часть евреев прошла, конечно, через гетто, где многие были учтены и отсортированы мною. Большая часть евреев прямо была погружена на грузовые автомашины, вывезена за город и ликвидирована. Вскоре после обеда со всех сторон посыпались жалобы, что предприятия не могут продолжать работу, так как забрали всю еврейскую рабочую силу. Так как командир уехал в Барановичи, после долгих поисков я связался с заместителем командира гауптманом и потребовал немедленно прекратить акцию, потому что они действовали не по моему указанию и нанесённый ущерб в экономическом отношении непоправим. Гауптман был очень удивлён отстаиваемой мной точкой зрения и заявил, что он имеет от командира задание очистить город от всех евреев без исключения, как они это делали в других городах. Такое очищения проводится по политическим мотивам и экономические мотивы ещё нигде не принимались во внимание. Благодаря энергичному вмешательству, все же к вечеру он прекратил акцию. Что вообще касается проведения акции, я должен, к большому сожалению, подчеркнуть, что она проводилась на грани садизма. Во время акции город представлял собой страшную картину.

С неописуемой жестокостью, как со стороны немецкой полиции, так, в особенности, со стороны литовских частей, еврейский народ извлекался из домов, в том числе и ремесленники, и на глазах белорусского населения подвергался жестоким издевательствам, равно как и белорусское население избивалось резиновыми дубинками и прикладами. О еврейской акции не могло быть и речи, напротив все выглядело как в революции. Сам я почти целый день без перерыва со всеми моими сотрудниками находился там, в центре происходящего. Неоднократно я, буквально, с извлечением из кобуры пистолета, вынужден был изгонять из предприятий, как немецких полицейских, так и служащих литовских частей. И моя жандармерия занималась этим же, но во многих случаях из-за стрельбы и чтобы не быть самой расстрелянной покидала улицы. Общая картина была более, чем ужасающая. Во второй половине дня на улицах повсюду стояли брошенные повозки с лошадьми, бродили одинокие лошади, я был вынужден дать задание городскому управлению немедленно позаботиться о повозках. Как выяснилось позже, речь шла о еврейских повозках, которые выполняли задание вермахта по доставке боеприпасов. Лошади были выпряжены из повозок и уведены, а повозки оставлены на произвол судьбы.

При расстреле перед городом я не присутствовал, поэтому о жестокости ничего не могу сказать. Однако достаточно подчеркнуть, что расстрелянные после закапывания рва ещё долгое время выбирались на поверхность. В результате нанесённого хозяйственного ущерба наиболее пострадало кожевенное производство. Здесь работало 26 специалистов, из которых 15 лучших мастеров расстреляны. Четверть спрыгнули с машин при транспортировки и убежали, 7 человек спаслись бегством и не были схвачены. Предприятие сегодня с трудом работает. В тележном производстве работало 5 мастеров, из которых 4 расстреляны.

Сейчас производство должно справляться с работой, имея одного мастера-тележника. Отсутствуют и другие ремесленники: столяры, кузнецы и т.д. Но до сегодняшнего дня я не имел возможности получить точный обзор. Как я уже упоминал в начале, должны были быть пощажены и семьи ремесленников. Но сегодня картина такая, что почти во всех семьях кого-то недосчитывают. Отовсюду поступают сообщения, из которых видно, что в одной семье пострадал сам ремесленник, в другой его жена, в третьей семье дети ремесленника. Таким образом, все семьи ремесленников пострадали. Будут ли при таких обстоятельствах ремесленники работать с желанием и соответствующей производительностью, очень сомнительно, к тому же они и сегодня из-за жестокого обращения с ними ходят с окровавленными лицами. Белорусский народ, который питал к нам полное доверие, оказался в растерянности. Хотя он запуган и не решается свободно высказать своё мнение, все же время от времени высказывается точка зрения, что этот день не является славной страницей для Германии и не будет забыт. Я придерживаюсь мнения, что этой акцией многое из того, чего мы смогли добиться в последние месяцы, разрушено и пройдёт много времени, пока мы снова завоюем потерянное доверие населения.

В заключение я вынужден указать, что во время акции полицейским батальоном в неслыханных размерах проводились грабежи и не только в еврейских домах, но и грабились белорусские дома. Все пригодное забирали: обувь, кожу, материал, золото и прочие драгоценности. По данным военнослужащих вермахта, у евреев открыто на улицах срывали наручные часы, жесточайшим образом кольца с пальцев. Старший казначей докладывает, что полиция потребовала от одной еврейской девушки немедленно отдать им 5 000 рублей и тогда её отец будет освобождён. И, действительно, эта девушка повсюду бегала, чтобы раздобыть эту сумму денег.

Внутри гетто отдельные бараки, заколоченные гражданским управлением вместе с оставшимся еврейским имуществом, были взломаны и разграблены полицией. Даже в казарме, в которой расположилась часть, выломали оконные рамы и двери для лагерного костра. Несмотря на то, что в первой половине дня вторника из-за грабежей я имел разговор с адъютантом командира, в ходе которого мне было обещано, что больше ни один полицейский не появится в городе, несколькими часами позже я был вынужден арестовать двух литовских полицейских при полном вооружении, занимавшихся грабежом. В ночь со вторника на среду батальон покинул город в направлении на Барановичи. Видимо, народ хоть раз был доволен, когда эта весть распространилась по городу.

На этом оканчиваю своё сообщение. В ближайшее время прибуду в Минск, чтобы ещё раз обсудить это дело. В настоящее время я не в состоянии продолжить еврейскую акцию. Необходимо, чтобы снова воцарилось спокойствие. Я надеюсь как можно скорее восстановить его и, несмотря на трудности, вновь оживить производство. И только одно пожелание прошу исполнить: «Пощадите меня в будущем непременно от этого полицейского батальона»

Карл

Национальный архив Республики Беларусь, ф. 1440, оп. 3, д. 1022а, л.34-39. Перевод с немецкого.


Подготовил Александр ПЛАВИНСКИЙ

Добавить комментарий

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
CAPTCHA на основе изображений
Введите символы, которые показаны на картинке.