Обыкновенный фашизм в Вилейке (часть 2)

Уже четвертое поколение жителей нашей страны живёт под мирным небом. Время неумолимо стирает с памяти народа все ужасы и зверства, происходившие во время войны, притупляет чувство опасности, исходящее от идей мнимого превосходства одной нации над другой.

Неизвестные захоронения

При более скрупулёзном изучении архивных документов приходит понимание того, что описание огромного захоронения людей, отрытого после освобождения возле Вилейской тюрьмы, это лишь вершина айсберга преступлений, совершенных оккупантами в годы Великой Отечественной войны. О размахе казней мирных жителей, о жестокости фашистов дал показания Герман Эдельман, которому лично приходилось копать ямы для будущих жертв, а затем их закапывать.

Выдержки из протокола допроса свидетеля Германа Эдельмана, 01.07.1905 года рождения, уроженца Цигла (Чехословакия), по профессии портной. Показания даны 27 июня 1966 года.

«Я - очевидец того, что евреи и не евреи расстреливались сотрудниками СД, СС, жандармерии и литовскими переводчиками. Я был очевидцем бесчисленного множества случаев.

Мы, еврейские ремесленники, в частности должны были перед расстрелом рыть отдельные или массовые могилы и после расстрела или сожжения заполнять их трупами и снова закапывать. Случалось также, что жертвы сразу падали в вырытые яму. Во многих случаях жертвы должны были раздеваться догола. Мы должны были тогда доставлять одежду на склад.

Могилы (рвы) мы должны были рыть позади здания гестапо. Земля была покрыта очень многими одиночными и массовыми могилами, земля выглядела как повсюду перерытой. И это не удивительно, если вспомнить, что расстрелы производились почти ежедневно. Это была страшная картина, которая представлялась нам как могильщикам в годы после моего пребывания, в особенности в 1942 и 1943 гг.

В целом я хотел бы заметить, что на мой взгляд ни один сотрудник СД, член команды СС, придаваемые служащие жандармерии и литовских переводчиков, не исключая, сегодня не могут сказать, он не стрелял. Все они стреляли. Для меня и сегодня непонятно, с какой естественной нормальностью и лёгкостью люди, как те сотрудники СД и СС в то время могли убивать. В то время, как мы копали могилы, а затем по приказу стояли там, заложив руки за голову, и в то время, когда сотрудники СД или СС вели очередную жертву к яме, они имели обыкновение шутить, смеяться, забавляться и делать так, как будто они всего лишь занимаются спортом.
Как часто я был вне себя, когда они при расстреле потешались над объятыми ужасом жертвами, называли евреев якобсонами и делали так, как будто перед ними были не люди, а спортивные мишени.

Я не всегда присутствовал, когда расстреливали евреев или не евреев в Вилейке за зданием гестапо. Мы, ремесленники, должны были чередоваться. Но я бесчисленное количество раз присутствовал при расстрелах и картина, наблюдаемая при этом мною, создавалась, по их рассказам, и у моих товарищей по страданиям. Всегда было одно и то же: страх жертв и наслаждение, которое испытывали убийцы во время расстрела своих жертв.

Я с уверенностью могу сказать о том, что видел, как в моем присутствии расстреливали людей за зданием гестапо: Хельман, Фёстер, Фриц, Хазенкамп, Бёрш, Провальд и Фишер... Впрочем, к ним принадлежит ещё и Артнер, о котором я не упоминал лишь потому, что мне с самого начала сказали, что против него судебное дело не возбуждается. В конце августа или в начале сентября 1942 года мне снова дали задание вырыть могилы. Вместе с другими еврейскими ремесленниками я вырыл огромную яму. Затем проводились расстрелы. Из тюрьмы к яме подводились один за другим группы евреев по 6-8 человек. речь идёт о мужчинах в возрасте примерно 20-30 лет. У этих евреев руки были сзади связаны и они легко были одеты. Я вспоминаю, что на них были брюки, подпоясанные ремнём. Евреи доставлялись из тюрьмы поодиночке на расстрел людьми с эмблемой "Мёртвая голова" на фуражках. Фамилии их я вспомнить не могу. Команда расстреливающих состояла из нескольких сотрудников СД. Перед моими глазами встаёт Хельман с пистолетом в руке, который сделал первый выстрел по первому, выведенному из тюрьмы еврею. Хельман стрелял из пистолета в затылок еврею, стоявшему лицом к яме. Из других стреляющих я отчётливо вспоминаю жандарма Фишера. Он выстрелом в затылок убил второго еврея....

...Я уверен, что в моем присутствии стреляли следующие обвиняемые: Хельман, Фёстер, Фриц, Хазенкамп, Бёрш, Провальд и Фишер. ...В моем присутствии стреляли все сотрудники учреждения СД, включая команду СС и латышских переводчиков, а также жандармов. В то время они сменяли друг друга. ... Из прочих сотрудников учреждения сегодня отчётливо стоят перед моими глазами как стрелявшие: Граве, Липпс, Ганин (латышский переводчик), а также другие латыши и Артнер, а также Хубер. Белорусы, насколько я помню, во время расстрелов несли только охрану».

Итальянцы

Изучение преступлений оккупантов неожиданно привело к открытию тайны трагического эпизода в истории войны, связанного с итальянскими военными. Будучи союзниками нацистской Германии, воинские формирования итальянцев в 1942 году вели бои на Воронежском фронте и, казалось бы, не могли иметь к Вилейке никакого отношения. Там, за многие сотни километров Красной Армии противостояли следующие итальянские части: пехотная дивизия «Коссерия», итальянская альпийская дивизия «Кунеензе», «Юлия», «Тридентина» и бригада фашистской милиции им. «23 марта», 156 пехотная дивизия Винченда. Численный боевой состав каждой дивизии составлял от 9 до 10 тысяч человек. Подавляющее большинство солдат было из крестьян в возрасте от 21 до 30 лет.

Основной своей боевой задачей части противника считали оборону позиций по реке Дон. Все итальянские дивизии выехали из Италии на восточный фронт в конце июля 1942 года и в сентябре заняли оборону на правом берегу Дона. До наступления Красной Армии они активных боевых действий не вели, находились в пассивной обороне.

3

До прибытия на восточный фронт, личный состав итальянцев имел опыт боевых действиях в Албании, а дивизия «Тридентина» принимала участие также в походе во Францию. Альпийские дивизии, особенно «Юлия» и «Тридентина», считались лучшими. В итальянских газетах «Пополо д’Италия» (издающаяся в Риме) и «Коррьере делла сера» (издавалась в Милане), 30 декабря 1942 года были опубликованы восторженные статьи о «славной» дивизии «Юлия», которая названа «легендарная Юлия». Но, вскоре от этой прославленной дивизии «Юлия», остались только жалкие остатки. Она была полностью разгромлена Красной Армией и большинство её солдат во главе с командиром дивизии генералом Реганью сдались советским войскам в плен. Такая же участь постигла и большинство других итальянских дивизий.
Разгром итальянских дивизий и массовая сдача в плен личного состава - это была видимая часть их трагедии. Но ужасы войны порождали страх и панику среди итальянцев. Никто не хотел умирать! Поэтому не удивительно, что в донесениях разведки партизанских отрядов появлялись сообщения о бунтах среди итальянских военных, не желающих воевать на фронте с Красной Армией. «10 ноября 1942 года в гор. Жлобине произошло столкновение между итальянскими войсками и немецкими. Бой между ними продолжался полтора часа. В результате боя обе стороны имеют раненных и убитых. Столкновение произошло на почве отказа ехать на фронт со стороны итальянских солдат. После боя все итальянские офицеры были арестованы и под конвоем направлены в Германию». 20 ноября 1942 года отряд «Храбрецы».

Отряд «Вторые» 19 февраля 1943 года сообщал: «В Гомель прибыло с фронта два эшелона с восставшими итальянцами. Эшелоны охраняются немцами».
Сообщения о неповиновении итальянцев и поднятых бунтах получили своё логическое завершение в Вилейке. Для проведения следствия их не стали везти в Германию, а приговор привели в исполнение недалеко от Вилейской тюрьмы. Об этом в своих показаниях подробно рассказал свидетель Герман Эдельман.

«Я остаюсь также при том, что в одном случае было расстреляно примерно 92 итальянца. В расстреле итальянцев, который производился в 1943 году, принимало участие всё учреждение, включая и латышских переводчиков. Итальянцы по двое доставлялись к яме, которую я также помогал копать. После массового расстрела трупы были облиты бензином и сожжены. Жертвы разговаривали на итальянском языке. Стреляли всегда два человека по двум, доставленным к яме итальянцам. Я точно знаю, что кроме Бёрша и Хазенкампа в расстреле итальянцев принимал участие Фриц и Провальд».

Падение боевого духа итальянских формирований вынудило немецкое командование провести их ротацию. Через несколько месяцев оставшиеся после разгрома части были сняты с восточного фронта и направлены на запад. Так, из донесения 30 мая 1943 года чекистской группы отряд «Славный» (Шестаков А.П.) стало известно, что с 23 по 29 мая с.г. по железной дороге Гомель-Минск с востока на запад прошли: «15 эшелонов с итальянскими войсками и разбитыми машинами, 7 - с разбитыми танками, 6 - с раненными и 1 - с «добровольцами» прибыл в Бобруйск».

24 июня 1943 года этот же отряд радировал: «По железной дороге Гомель-Житковичи, Жлобин-Осиповичи на запад в конце мая и в июне следуют итальянские войска с грузом техники, которые, по разговорам среди населения, возвращаются в Италию. На остановках итальянцы продают на хлеб оружие и обмундирование».

Холокост

Характеризуя политическую обстановку на оккупированной территории, в конце 1941 года в месячном сообщении немцами указывалось, что во многих случаях евреи покидают города и переселяются в сельскую местность, видимо на юг, стараясь избежать проводимых против них акций. «Так как они вместе с коммунистами и партизанами делают общее дело, то подлежат полному истреблению как чуждые нации элементы».

Несмотря на требования Гитлера об «окончательном решении еврейского вопроса», В.Кубе, руководствуясь экономическими соображениями, имел смелость вносить в них свои коррективы. Евреи расстреливались не все и не сразу. Первоначально оккупационные власти использовали их на различных черновых работах. К концу 1941 года по Вилейской области, как и всей Белоруссии в крупных населённых пунктах была создана сеть гетто, в которые немцы сгоняли мирных граждан еврейской национальности. Только в Вилейке их было три: в районе городской тюрьмы, недалеко от железнодорожного вокзала и в центре города, где находилась еврейская синагога.

3

В довоенное время в Вилейке проживало более 2 000 евреев. За годы оккупации практически все они были уничтожены. Массовый холокост начался в конце зимы 1942 года. Обычно расстрелы происходили как в районе тюрьмы, так и за пределами Вилейки: за железной дорогой и за еврейским кладбищем, на Лысой горе, в районе деревень Маковье и Избино, находящихся недалеко от Вилейки. После каждой проведённой акции немцы обычно сжигали трупы. Невыносимый смрад от сжигаемы тел, зависший над городом, каждый раз возвещал местным жителям об очередной трагедии.

О масштабах проводимых акций красноречиво говорят немецкие документы.

В период с 5 по 28 февраля 1942 филиалом полиции безопасности и СД в Вилейке расстреляно 29 евреев, 4 коммуниста, 5 партизан, 5 вредителей и 4 саботажника. Кроме того арестовано 16 человек.

В следующей немецкой сводке событий из СССР указывалось, что «во время антиеврейской акции 2 и 3 марта в Минске было расстреляно 3 412 евреев, в Вилейке – 302 чел, в Барановичах – 2007. Всего было подвергнуто экзекуции 5 721 еврей».

Отряды Вилейского отделения СД, при содействии местных жителей, вечером 2 марта выгнали из своих квартир евреев и ночью пригнали к зданию СД в гараж. Там с них сняли лучшую одежду, и провели сортировку, в результате которой были выделены трудоспособные евреи. Остальных выводили по 6-8 человек на огород около тюрьмы, где и происходил их расстрел. Глубокой ночью трупы были облиты бензином и сожжены.

В сводке событий из СССР за март месяц так же указывалось, что «Население приветствует проводимые антиеврейские акции, так как оно озлоблено тем, что евреи сравнительно хорошо обеспечены продовольствием, что в действительности и подтверждается в процессе обыска оставленных еврейских квартир».

Карательные акции против евреев в Вилейке проводились с ужасающей регулярностью. В мае 1942 года к её проведению были привлечены белорусские полицейские. Они показывали немцам квартиры евреев, аресты которых проводились ночью. Около 300–400 евреев – мужчин, женщин, детей – были задержаны и переведены в подразделение. Там их, как обычно, сортировали: трудоспособные передавались комиссару труда, а нетрудоспособные, в том числе женщины старики и дети, которые составляли больше половины задержанных, в ту ночь были расстреляны возле городской тюрьмы. Их трупы, после совершенного злодеяния, были облиты каустической содой для ускорения процесса разложения и там же захоронены в трёх огромных траншеях.

Очередное массовое уничтожение евреев было произведено 5–6 ноября 1942 года. Оно было связано с ликвидацией гетто, в котором находилась молодёжь и еврейские семьи. В городе это гетто называли лагерем Чинстаг. В нем насчитывалось около 200 человек. Всех их отвели в деревню Порса, недалеко от Вилейки и живьём сожгли в бане крестьянина этой же деревни Черепана Алексея Дмитриевича.

Вскоре после этой трагедии в деревне Глинное, в доме ушедших в партизаны семьи Субогей, снова были заживо сожжены более трехсот человек заключённых, вывезенных немцами из Вилейки.

Продолжение следует
Подготовил Александр ПЛАВИНСКИЙ

Добавить комментарий

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
CAPTCHA на основе изображений
Введите символы, которые показаны на картинке.