На перекрестке цивилизаций. Часть 2

У Александра Зиновьева нет плана «обустройства» России. Он не Солженицын! Он не причисляет себя к такого рода умникам. Зиновьев не желает участвовать в «оргии разоблачительства», в которую с головой окунулись журналисты и деятели искусства преимущественно еврейской национальности.

О перспективах свержения ельцинского режима Зиновьев говорит следующее: «…для того, чтобы сбросить режим, ныне существующий в России, никаких демократических путей не существует. Более того – не может существовать, ибо это оккупационный режим. И, как таковой, он поддерживается

вооруженными силами Запада, который, тем самым, поддерживает и «новый мировой порядок», устанавливаемый США». Проблема власти обострена до предела, хотя суть ее раскрыта в общих чертах верно. Ельцин и его «клика» ни при каких обстоятельствах не отдадут власть. Возможен только насильственный путь ликвидации ельцинской диктатуры.

О путях выхода из кризиса и свержения власти Ельцина у Зиновьева находим глубокие мысли: «Гражданская война, конечно, была бы трагедией для нашего народа. Но она, возможно, и не будет нужна. Если бы в каждом городе, в каждой области люди просто выступили с протестом против мерзостей, творимых властями, то режим этот рухнул бы в одночасье. Он не удержался бы даже с помощью Запада. Весь вопрос в том, вспыхнут ли эти протесты». Меры разумные, но недостаточные…

О влиянии «внешней» и «внутренней» властей Запада, так называемой «сверхгосударственности» на политику стран мира, видно из следующего текста Зиновьева: «Сам факт образования сначала горбачевской клики, а затем ельцинской, вся их деятельность может служить классическим примером мощи и принципов работы сверхгосударственности Запада. Они появились не в результате некоего имманентного развития советского общества, а в результате планомерной, целенаправленной деятельности системы сверхгосударственности Запада». Вроде бы – преувеличение. На самом деле – нет! Зиновьев знает, что говорит.

Позиция Зиновьева – это позиция патриота по отношению к гибнущей России: «У меня же лично позиция такая: мы обречены, и поэтому я как русский человек буду драться до конца, пусть я останусь один против шести миллиардов». Не есть ли это величие духа русского человека? Не говорит ли это о том, что Россия рано или поздно поднимется с колен?

Верны слова Зиновьева о русском народе: «Русский народ – фантастически талантлив. Но еще он безалаберный, вздорный. Может махнуть рукой: «Да пропади всё к чертовой матери!» И разрушит все до основания. А чего не разрушить, если потом можно заново построить?». Ёмкая характеристика!

На вопрос, как вывести страну из кризиса, Зиновьев отвечает: «Всё зависит от того, в какой мере русский народ способен породить сознательную, принципиальную, жертвенную, организованную политическую силу. Но сначала перед нами, как народом, стоит даже не политическая проблема, а проблема совести: спасать остатки того, что было создано поколениями советских людей ценой невероятных человеческих жертв и лишений, или промотать все на колониальное барахло. Мы должны ответить на вопрос: кто же мы? Мы – это «что-то»? Или мы – всё-таки народ, создавший великую эпоху?» Исходя из этих слов, вопрос о совести надо сделать первостепенным. Только совестливые русские люди спасут Россию!

О талантливости русских людей Зиновьев говорит совершенно верно: «На Западе больше всего бояться не советских вооруженных сил, не коммунистических идей, а русскости, то есть, вторжения того, что русские способны в мировую культуру выбросить: гениальных музыкантов, гениальных математиков…» На этих-то людей и надо делать ставку в деле спасения России!

Диссиденты, сохранившие добропорядочность, почувствовали свою вину перед советским обществом. Есть такая вина и у Зиновьева: «Ну вот, книга все же появилась. Но, к сожалению, в скверной ситуации. Если бы мне сейчас предложили выбирать: ни одна строчка моя не будет опубликована в России, но зато сохранится существовавший в нашей стране социальный строй – или наоборот, я предпочел бы первое. Пусть книги мои не выходили бы, но социальный строй сохранился». Зиновьев – умный и совестливый человек. Такими же честными людьми были многие оппозиционеры.
О причинах краха коммунизма Зиновьев пишет: «…процесс жизни коммунистической системы был прерван искусственно. Подчёркиваю: не естественным путём эта жизнь кончилась, а была искусственна прервана!». Здесь речь идет о преднамеренном развязывании идеологической войны против России!

Каково будущее России? Зиновьев так отвечает на этот вопрос: «Я-то всей душой болею за Россию. Но – истина дороже. Не хочу присоединиться к хору лжецов, которые заливаются на тему о мнимом, якобы происходящем возрождении нашей страны. Какое возрождение? То, что мы имеем сегодня в лице России, - исторический полутруп. И его будут энергично, интенсивно доводить до состояния трупа». Как это обидно! Нестерпимо обидно!

Актуальные мысли Зиновьева об интеграции республик бывшего Союза указывают на её характер: «Говорят: но есть же и тенденция к объединению бывших советских республик. Правильно. Однако последующее объединение тоже входит в программу колонизации и «западнизации». Сначала разъединить, расчленить – в целях покорения, а потом соединить по частям, чтобы легче было этой колонией управлять. И в Югославии будут создавать какую-нибудь пародию на федерацию или там конфедерацию, и в России. Но – предварительно добив коммунистический потенциал. А если до конца вытравить коммунизм в нашей стране невозможно – все равно русские останутся склонными к такому образу жизни – то, во всяком случае, придать коммунистической тенденции ублюдочную форму». Если союз Беларуси с Россией произойдет на антикоммунистической основе, он порочен. Поэтому у нынешних коммунистов Беларуси есть, видимо, какие-то смутные подозрения насчет сделки Лукашенко с Ельциным (с Путиным!), которая совсем необязательна, несмотря на то, что они объединяют свои республики.

Зиновьев различает социальный и национальный аспекты интеграции народов бывшего союза: «Национализм как русский, белорусский и украинский, так и общеславянский есть искусственно раздутое средство разрушения социального строя народов бывшего Советского Союза. Национализм этим средством и останется, если даже какое-то формальное объединение произойдет». Под объединением народов люди подразумевают ту обеспеченную жизнь, которую они имели при социализме. Политики играют на чувствах людей, объединяя страны на основе буржуазной интеграции.

Зиновьев по натуре и убеждению – пессимист. Его неверие в позитивный исход процессов интеграции бывших советских республик непоколебимо: «Я думаю, что какие бы перемены на политическом уровне не произошли, радикальные социальные перемены уж невозможны. Если даже допустить, если к власти приходят коммунисты и провозглашают восстановление советской власти, направление социальной эволюции страны это уже не изменит. Поздно. Процесс зашел слишком далеко. Запад имеет достаточно сил, чтобы не допустить восстановления коммунистического строя. В странах бывшего Советского Союза уже сложились мощные силы, которые действуют и будут действовать совместно с силами Запада». Неутешительная картина!

О судьбе коммунизма читаем у Зиновьева: «Реальный коммунизм уж сыграл свою великую историческую роль, оказав колоссальное влияние на ход эволюции человечества. В этом смысле коммунизм вошёл в плоть и кровь цивилизации, завоевал тем самым место в будущем». Иными словами, река коммунизма влилась в более крупную реку цивилизации человечества. Ее воды слились с водами другой реки и образуют своим присутствием общую водную массу!

Отношение Зиновьева к российской интеллигенции негативно: «То двоемыслие, о котором Оруэлл писал еще в 1948 году, было присуще российской интеллигенции в особенно сильной степени. Российская, холуйская по натуре, интеллигенция подготовила население страны к эпидемии предательства, начавшейся в 1985 году, всячески поддерживала процесс разрушения страны и, в конце концов, оправдала все преступления правящих клик». Так на самом деле было. Теперь стоит подумать, как сберечь духовные ценности, накопленные за советский период.

О политической системе Ельцина, по сути дела, колониальной власти управления, Зиновьев пишет: «Эта политическая система не способна ни на что исторически значительное. Ее фактическим стремлением является одно – самосохраниться любой ценой, даже ценой гибели страны и народа. Она существует только для самой себя, а не для страны, не для большинства ее населения». Чтобы сохранить свою власть, Ельцин пойдёт на разрушение целостности России, что он уже делает на практике, вступив в сделку с чеченскими сепаратистами».

Что следует делать коммунистам в Государственной Думе? У Зиновьева однозначный ответ: «Но если уж вы, заявляя о себе как о коммунистах, попали в Государственную Думу, то не было бы более достойным использовать думскую трибуну не для неких «конструктивных предложений», которые в любом варианте могли лишь укрепить правящий режим, а для обличения этого режима, для его устранения? Как это и делали депутаты-коммунисты в IV государственной думе. Коммунисты начала века не боялись репрессий властей. А вы, коммунисты конца XX века, какие жертвы вы принесли на алтарь Отечества?» Справедливо. Без обострения отношений с кликой Ельцина ничего не завоюешь.

О методах и формах смены существующей власти у Зиновьева есть тонкое наблюдение: «Замечу, что мирный и ненасильственный путь – это не одно и то же. Можно мирным путем, то есть, без выстрелов и убийств, осуществить насилие. Вся «холодная война» была мирной, а по степени насилия и по жертвам она превзошла все немирные войны прошлого». Не есть ли это ключ к будущей борьбе с режимом «демократов», которая окажется мирной по форме и наступательной по сути (надо развернуть беспощадную идеологическую войну с «демократами», т.е. провести «контр холодную войну»).

Зиновьев решителен в выборе средств и методов борьбы Коммунистической партии за власть. Он даёт совет: «Критерием оценки деятельности партии настоящих коммунистов должно стать не число мест в липовом парламенте, а её вклад в борьбу за свои идеалы. Чем больше партия коммунистов завоюет мест в парламенте, тем меньше шансов на то, что ей удастся восстановить в России коммунистический строй. Надо сыграть роль в Великой Истории, а не приспосабливаться к мелким текущим обстоятельствам». Будь на месте Геннадия Зюганова более энергичный и последовательный деятель, он, возможно, работал бы в трех направлениях одновременно:

1. бескомпромиссная подпольная борьба (левая часть партии);

2. легальная борьба и участие в выборах в Государственную Думу (ответственная часть парламента);

3. негласная «контр холодная война».

Нельзя не принять во внимание мысль Зиновьева о «глобальном обществе»: «В моем понимании глобальное общество есть образование нового социального феномена в качестве общества второго, более высокого уровня по отношению к существующим странам мира… Это своего рода надстройка над человечеством. Она использует всё остальное человечество как зону своего обитания, как базис своего существования». В наше время «глобальное общество» (а его можно назвать еще «глобальное государство» или «планетарное государство») большинством людей только ощущается, аналитиками – фиксируется. Предстоит научиться работать с ним, как с реальным фактом.

Кем управляется «глобальное общество» или «сверхобщество» - не масонами ли и евреями? Зиновьев отвечает: «Насчет масонов ничего не знаю. А что касается евреев в этом сверхобществе, то оно – реальный факт. И я никого за это не осуждаю и не порицаю. Это сверхобщество нуждается в очень высоком интеллектуальном потенциале. И могу лишь заметить, что евреи вносят в это свой огромный вклад. Это бесспорно». Да, и здесь они впереди. И здесь – в сверхобществе – они у руководства!

На Земле было две цивилизации – западная и русская. Одна победила другую. Что из этого вышло – видно со слов Зиновьева: «Увы, у нас «уничтожение империи инков» задумано в более грандиозных масштабах. Уже потому, что коммунистическая цивилизация ничуть не уступала западной цивилизации. А во многом ее превосходила. Так что в нашем случае произошел не просто разгром – задавлен в корне возможный прогресс всего человечества. В результате, в чем я глубоко убежден, человечество отбрасывается во многих отношениях на много столетий назад». Интеллектуально, морально, духовно – да! Но все-таки этот «зигзаг» истории есть временное отступление, и он даст новый импульс для развития человечества (не заключается ли в этом жертвенная миссия России?).

О государственности России находим у Зиновьева такие слова: «Тут всегда решающим фактором организации общества и его эволюции была не экономика, а система государственности, которая развивала и использовала экономику по своей инициативе и в своих интересах. В советский период это достигло апогея. И теперь власть остаётся доминирующей силой, несмотря ни на что. Крах политической системы советского общества привел к краху всего общества, включая экономику. И первое, что выросло на его развалинах, это не экономическая, а политическая система». Эта мысль лишний раз подчеркивает ту роль и то значение, какое играет идеология в политической системе России.

О борьбе оппозиции за власть Зиновьев говорит пророческие слова: «Возможно, эти новые силы и группировки добьются каких-то успехов в том смысле, что проведут своих людей в «парламент» и в администрацию президента. Я даже допускаю, что они протолкнут своего кандидата в президенты. А изменится ли от этого положение в России и России в мире радикальным образом? Ведь все решающие факторы современной истории остаются все равно вне этой локальной российской суеты. Именно суеты, которая лишь в воображении ее участников выглядит как нечто значительное. Это лишь перетасовка все в том же множестве индивидов и все же в тех же условиях. Как тут не вспомнить Крылова: «А вы, друзья, как ни садитесь, все ж в музыканты не годитесь». Пожалуй, прав аналитик. У него действительно есть пророческое видение будущего.

Об интегральных процессах в бывшем СССР Зиновьев мыслит прагматично: «Но для меня бесспорно одно: идея интеграции народов бывшего Советского союза в любом варианте (Советского Союза, «Державы», Великой России и т.п.) есть идея в пользу складывающейся социально-политической посткоммунистической системы; есть элементы посткоммунистической идеологии, а не идея реставрационная. Вспомните, что образование Советского Союза в 1922 году не имело ничего общего с реставрацией дореволюционной социально-политической системы, хотя это и было восстановление империи». Насчет реставрации – верно. Насчет империи – сомнительно!

Нельзя пройти мимо в высшей степени ценных и неординарных суждений Зиновьева о советской идеологии: «Должен заметить, что благодаря ей советские люди в массе своей стали продолжателями многовековой российской традиции, несмотря ни на что. Советская идеологическая сфера впитала в себя, сохранила, продолжила и усилила многие черты дореволюционной традиции. Многое отбросила и разрушила. Но многое и сохранила. Думаю, что сохранила больше и сохранила лучшее, что было в духовной сфере России. Коммунистическая революция явилась великим переломом в социально-политической сфере, но не была катастрофой в сфере идейного, морального и психологического состояния россиян. Катастрофа наступила лишь теперь, после 1985 года». В первые годы советской власти культурный уровень народа (если под народом понимать этническую целостность) сузился. Хотя для низших слоёв он значительно расширился. Вступили в противоречие два начала: элитарное общечеловеческое знание высших слоев населения дореволюционной России и обыденное знание простых людей послереволюционной России. Первое стремилось дать максимальное развитие для второго.

Как никому другому, Зиновьеву видна сущность западной идеологии: «В результате постоянной и всеобъемлющей идеологической обработки менталитета западных людей тут сложился и стал преемственным тип человека, который уже не в состоянии обходиться без той идейной пищи, какая для него изготовляется на западной идеологической кухне, и не способен потреблять пищу иного рода. Такой идеологически обработанный человек является марионеткой незримой идеологической машины, воображая при этом, будто он свободен от всякой идеологии». Сравнивая западную и советскую идеологии, умные люди поймут, в чем заключается разница воздействия противоположных по смыслу идеологий. Малообразованный и движимый темными инстинктами человек этой разницы обычно не замечает.

Об американской идеологии Зиновьев судит вполне трезво: «Разрушьте американский идентитет, и вы увидите, как стремительно начнет разлагаться американское общество. Лидеры американского общества понимают это и прилагают титанические усилия, чтобы не допустить такого. А как повели себя лидеры советского общества?!» Урок дан России поучительный! Извлечёт ли она что-либо из него?

О типах цивилизаций Зиновьев рассуждает здраво: «Современная цивилизация есть цивилизация западная прежде всего и в основе. Никакой «цивилизации вообще» нет, как нет «человека вообще», «животного вообще» и т.п. Это пустые абстракции. Когда в Советском Союзе заговорили о приобщении к некоей «цивилизации вообще», фактически имели в виду западную цивилизацию, игнорируя, что советские народы начали стремительно развивать свою форму цивилизации, в каких-то отношениях превосходившую западную. Что из этого получилось – теперь очевидно даже идиотам, реформаторам. Я думаю, что западная цивилизация является чужеродной для большинства народов планеты». Западная цивилизация прижилась в Японии, возможно, приживется и в России. Здесь, видимо, надо говорить о наслаивании одного типа цивилизации на другой, о сосуществовании разных цивилизаций одновременно (несколько пластов земли не будут мешать растениям культуры развиваться полноценно).

Как вывести народ из тупика, как восстановить психическое здоровье русского народа – вот что серьезно тревожит Зиновьева: «Разрушение психики русского народа началось именно с нее, причем как целенаправленное и организованное враждебное наступление. Очевидно, с нее должно начаться и оздоровление. Найдется ли в России достаточно большое число людей, способных взять в свои руки инициативу в этой сфере и выполнить свой долг перед народом, - от этого зависит и успех лечения». Без оздоровления народа в области культуры и общественной жизни, без отрицательной реакции на идеологическую агрессию со стороны Запада не добьемся успехов в развитии русской цивилизации.

Горячий сторонник русской цивилизации, Зиновьев проявляет осторожность в вопросе объединения бывших республик и в вопросе по поводу беловежских соглашений, принятых Государственной Думой. В связи с этим он пишет: «Восстановление Советского Союза должно назреть как потребность народов. И должно оно произойти прежде всего явочным порядком. И только потом следует закрепить это законодательно… Восстановление Советского Союза, если оно сейчас произойдет, не принесет с собой решения реальных проблем и не принесет никакого улучшения условий жизни, никакой нормализации системы власти и управления, всей социальной организации страны». Как видим Александр Зиновьев не соглашается с Зюгановым по вопросу объединения бывших советских республик.

Значительны по содержанию мысли Зиновьева о культуре и духовном облике народа: «Нам нужно организовать свою сферу духа, но делать это нужно только самим, выделяя все лучшее, что создается нашими людьми». Это прямо указывает на то, что сегодня необходимо создать Институт духовности, где ученые займутся изучением духовного наследия народов, ранее входивших в состав Советского Союза.

Автор: 
Виталий РОДИОНОВ, член Союза писателей и Союза композиторов Беларуси
Номер газеты: 

Добавить комментарий

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
7 + 3 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.