КАКИЕ УРОКИ ЭКОНОМИКИ ПРЕДАГАЕТ УСВОИТЬ ЛИБЕРАЛЬНЫЙ ЭКОНОМИСТ В БЕЛАРУСИ

Есть такая старая шутка: и попугай может стать либеральным экономистом, если научить его произносить слова «конкуренция, частная собственность, рынок».

Недавно прочитал статью под названием «Пять вопросов экономики», в которой белорусский экономист К. Рудый с либеральной точки зрения дает ответы на актуальные для Беларуси вопросы экономики (СБ. — 28 февраля 2015 г.). Фундаментальные экономические аксиомы либерализма известны давно:

- частная собственность на основные ресурсы общества — краеугольный камень экономики любой страны, а государственная собственность — лишь досадное недоразумение, с которым, однако, приходится мириться;

- государства в экономике должно быть как можно меньше, поскольку есть «невидимая рука рынка», поэтому «пусть идет, как идет»;

- конкуренция — «живая вода рыночной экономики», поэтому и отношения между экономическими субъектами, да и не только, должны быть конкурентными;

- ведущий экономический субъект в национальной экономике — предприниматели-капиталисты, для которых священным является принцип «ничего личного — это бизнес!»

Либеральные экономисты руководствуются, как правило, логикой черно-белого телевизора: конкуренция — «хорошо», а сотрудничество — «плохо»; частные предприятия работают, само собой разумеется, лучше, чем государственные; мало государства не бывает и т.д. Между тем многие процессы, происходящие в обществе, полезно оценивать с помощью трехзначной логики, выделяя не только противоположности, но их единство, как два полюса единого целого.

Конкуренция или сотрудничество?

Взгляды господина Рудого по вопросам новой экономики вообще и конкуренции в частности уже были изложены в статье «Новая экономика: конкуренция, эффективность, институты» (СБ. — 10 июня 2015 г.). Конкуренции отводится много места и в анализируемой статье, а отношения сотрудничества не замечаются совсем. А ведь в экономических отношениях между субъектами в таких странах, как Китай, Вьетнам, Япония, Южная Корея доминирует принцип «Мы — одна семья!». Там органично сочетаются отношения конкуренции и сотрудничества. В Японии, к примеру, в корпорациях, составляющих ядро национальной экономики, делается акцент на командную работу, значительной является доля работников в системе пожизненного найма, всячески поощряется сотрудничество между руководством и трудящимися. В фундаментальной работе «Управление человеческими ресурсами», изданной под редакцией американских специалистов в области менеджмента и бизнеса М. Пула и М. Уорнера, красной нитью проходит мысль о необходимости перехода организаций от стиля управления, основанного на контроле и агрессии, к стилю, основанному на внимании и взаимопонимании, сотрудничестве, творческой атмосфере (Управление человеческими ресурсами / Под ред. М. Пула, М. Уорнера. — СПб.: Питер, 2002. — 1200 с.). Кроме того, вряд ли возможно в Беларуси определить национальную идею на основе конкурентных отношений. Конкуренция, конечно, не исчезает, но ее пространство значительно сокращается.

У нас в Беларуси, в связи с этим, возникает и такой вопрос: а стоит ли вообще предприятиям государственного сектора конкурировать между собой, поскольку их собственник один и тот же? Конкуренция — это не приятные прогулки при луне, а жестокое соперничество, которое может закончиться банкротством предприятий, ростом безработицы, суицидов, количества алкоголиков, наркоманов… Конкуренция предполагает агрессивное поведение конкурирующих предприятий, существование коммерческой тайны, конфиденциальной информации и других форм закрытости экономических субъектов.

Бессмысленной, на мой взгляд, является конкуренция между предприятиями одной и той же фирмы, между предприятиями-смежниками, между цехами предприятия. Не стоит конкурировать и белорусским предприятиям всех форм собственности за границей и сбивать цены на свою продукцию. Деятельность таких предприятий, очевидно, надо координировать, помогать находить лучшие решения. Кроме того, есть бесприбыльные предприятия, предприятия, которые вряд ли смогут существовать без дотаций, например, в сельском хозяйстве, жилищно-коммунальном комплексе, общественном транспорте...

Сотрудничество же, наоборот, предполагает отношения соревнования, обмена опытом, лучшими достижениями. Отношения сотрудничества порождают синергический эффект, эффект от позитивного взаимодействия. Партнерство, кстати говоря, — одна из форм сотрудничества. Многое в этом смысле из советского опыта, за исключением формализма и бюрократизма, может пригодиться нам при формировании новой экономики.

Автор данной статьи вовсе не предлагает отказываться от конкуренции вообще. Конкуренция является вполне естественной между частными собственниками, которые, на свой страх и риск, стремятся максимизировать получение прибыли. С некоторыми ограничениями имеет право на существование отраслевая и межотраслевая формы конкуренции между государственными и частными предприятиями. Объективно существует и конкуренция между белорусскими и иностранными предприятиями, какую бы форму собственности они бы не представляли. И государство здесь не может находиться в стороне и всячески должно защищать интересы белорусских предприятий.

В условиях современной экономики имеют право на существование как конкуренция, так и сотрудничество, и не надо отвергать одну из этих форм экономических отношений, а найти социально-оптимальное соотношение между ними.

Какие предприятия лучше: частные или государственные?

На этот вопрос господин Рудый отвечает без тени сомнения: частные предприятия работают лучше, чем государственные.

«Госпредприятия — это инструмент решения государственных задач в экономике. Речь идет о присутствии госпредприятий в тех сферах, недостаточно развита рыночная экономика. С помощью госпредприятий государственно временно берет на себя функции конкурентных рынков и институтов, одновременно развивая их. В свою очередь, долгосрочное использование госпредприятий приводит к ослаблению потребности в институтах и рынках и торможению развития рыночной экономики».

Сказанное нуждается в пояснении, поскольку одному из читателей показалось, что господин Рудый считает, что «любой цивилизованной стране нужны именно госпредприятия как стабильный форпост экономики» («СБ» за 26 февраля 2015 г.). На самом деле либеральный экономист придерживается другой фундаментальной идеи: госпредприятия — только инструмент государства в экономике, а не полноценный экономический субъект, и существуют временно, пока не заработают рыночные механизмы. В праве на существование отказано даже высокодоходным госпредприятиям, так как они «сохраняются для продажи, на случай структурных проблем бюджетного дефицита. Их приватизация часто рассматривается не как мера повышения их, развития конкуренции в отрасли, а как пополнение госдоходов». Вывод делается такой: «...таким образом, госпредриятия нужны как временный инструмент госрегулирования экономики в период становления конкуренции и рыночных институтов». Что на эти сентенции можно возразить?

Во-первых, абсурдным является предложение продавать высокодоходные госпредприятия, которые прекрасно конкурируют с частными предприятиями. Зачем же резать курицу, которая несет золотые яйца? Что лучше: получить разовое пополнение госбюджета или же в течение длительного периода времени пополнять его налогами и зарабатывать валюту? Поэтому в белорусской экономической модели и выделятся признак «приватизация — не самоцель». Однако логика либерального экономиста понятна: частное априори лучше государственного. Кроме того, за этим скрывается и откровенное лоббирование интересов крупных предпринимателей-капиталистов.

Во-вторых, на госпредприятия по сравнению с частными накладываются дополнительные социальные и экономические функции. На этих предприятиях выше уровень социальной защищенности работников, госсектор в целом решает проблемы наиболее полной занятости экономически активного населения, устойчивого экономического роста, минимизации инфляции и др. Поэтому напрямую сравнивать эффективность государственных и частных предприятий не совсем корректно, поскольку они дополняют друг друга.

В-третьих, именно госпредприятия, в первую очередь, призваны реализовать национальные интересы, решать проблемы национальной безопасности. Поэтому государство должно доминировать в финансовой и информационной сферах народного хозяйства, в ВПК, в топливно-энергетическом комплексе, в железнодорожном и авиационном транспорте, в водоснабжении, обеспечивать продовольственную, научно-техническую, образовательную и иную безопасность.

В-четвертых, госпредприятия играют важную роль в малорентабельных и бесприбыльных отраслях. Таковыми, к примеру, являются жилищно-коммунальный комплекс, общественный транспорт и др. Без господдержки вряд ли может выжить и белорусское сельское хозяйство.

В-пятых, вопрос о приватизации предприятий-локомотивов, составляющих каркас белорусской экономики, на мой взгляд, должен выноситься на референдум. К ним, например, относятся такие предприятия, как «Беларуськалий», БМЗ, МАЗ, МТЗ, «Нафтан», Белорусская нефтяная компания, БМЗ и др.

Нужен ли работнику кнут?

Своеобразным является и взгляд либерального экономиста по проблеме безработицы. Но предоставим слово господину Рудому: «Безработица заставляет лучше работать... Безработица действительно стимулирует производительность труда, а уровень безработицы в 5-10% уже стал нормой и движущей силой рыночной экономики... Сам факт высокой безработицы, страх быть замененным другим работником заставляет лучше работать, чтобы удержаться на рабочем месте... Во избежание скрытой безработицы и роста издержек из-за необходимости поддержания занятости, государство должно создавать рабочие места рыночными методами, чтобы социальная политика не противоречила экономической».

Из сказанного видно, что либеральный экономист плохо представляет проблему безработицы. Она для него носит слишком абстрактный характер. Попробуем оценить ее в цифрах. В настоящее время безработица в Беларуси от экономически активного населения составляет менее 1%. Если мы на практике реализуем предложение господина Рудого и превратим безработицу в так называемую «движущую силу рыночной экономики», то безработица у нас будет в пределах от 200 тыс. до 400 тыс. человек. Много это или мало? Хорошо это или плохо?

Во-первых, в учебниках по экономической теории, написанных либеральными экономистами, обычно естественным называется уровень безработицы в 5-6%. Но это в среднем. В Беларуси же доходы населения по сравнению с наиболее развитыми странами относительно невелики, а заработная плата является основным источником доходов. В этом случае естественный для нас уровень безработицы не должен превышать 2-3%. Белорусский же экономист обозначил верхний предел безработицы в 10%. Реализация его идеи на практике может привести к социальному взрыву. Одна из причин майданного государственного переворота на Украине — высокий уровень безработицы и низкий уровень доходов экономически активного населения. Поэтому и возникает вопрос: а не хочет ли либеральный экономист повторить майдан в белорусском варианте?

Во-вторых, в ст. 23 Всеобщей декларации прав человека говорится о том, что «каждый человек имеет право на труд, на свободный выбор работы, на справедливые условия труда и на защиту от безработицы». Напомним также ст. 41 Конституции Республики Беларусь: «Гражданам РБ гарантируется право на труд… Государство создает условия для полной занятости». Так стоит ли, дорогой читатель, ради реализации бредовой идеи на практике переписывать статью 41 Конституции Республики Беларусь? Думаю, что нет.

В-третьих, для многих людей безработица — это социальная катастрофа. Во время безработицы происходит деквалификация работника, упадок моральных сил, распад семьи, рост числа суицидов и психических заболеваний.

В-четвертых, по правилу, которое открыл американский экономист А. Оукен, повышение фактического уровня безработицы над естественным на 1% дает отставание реального ВНП от потенциального на 2,5%.

В-пятых, что же касается перехода работника на другую работу, повышения его квалификации, предпринимательской деятельности, то для этого вовсе не обязательно искусственно повышать уровень безработицы. Можно это делать это, как во времена СССР, переводом на другую работу, не теряя стаж трудовой деятельности.

В-шестых, спорным является и тезис о том, что социальная политика не должна противоречить экономической политике. Дело в том, что в широком смысле этого слова экономическая политика является производной социальной политики и затраты на реализацию социальных целей в конечном счете надо рассматривать как социальные инвестиции. Затраты, например, на охрану здоровья, образование, культуру и науку — это инвестиции в человека производительного, гармоничного развитого, в будущее общества, в том числе и в новую экономику.

Автор данной статьи вовсе не против некоторых идей либеральных экономистов, как это может показаться. Проблема соотношения между экономической свободой и несвободой для различных хозяйствующих субъектов действительно существует. Однако ясно и то, что либеральные концепции в современных условиях имеют границы практического применения. Дело в том, что логика «или — или» изживает себя, а ей на смену приходит идея конвергенции экономических взглядов. Категории, например, «государственное» и «частное», «сотрудничество» и «конкуренция», «плановая экономика» и «рыночная экономика», «социальное» и «экономическое» являются парными, дополняют друг друга. Их имеет смысл использовать только в единстве. Проблема заключается лишь в том, чтобы на практике найти оптимальное соотношение между ними.

Автор: 
Валерий ЯНЧУК, доцент кафедры ВГУ им. П.М. Машерова, кандидат экономических наук
Номер газеты: 

Добавить комментарий

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
1 + 0 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.