Истинный певец Октября

19 июля исполняется 120 лет со дня рождения великого поэта Революции Владимира Маяковского. И более чем 80 лет спустя после смерти творца мы продолжаем восхищаться его стихами.
С первых шагов в поэзии Маяковский жадно, настойчиво, непрерывно искал контакта своего стиха с сердцем «человека улицы», большого, массового читателя своего времени. С первых шагов в литературе он боролся за этого читателя, проходя сквозь строй открытых атак и кулуарных интриг, сопровождавшихся улюлюкающими выкриками и записками: «Маяковский, для кого вы пишете?», «Маяковский, вас не понимает и не принимает массовый читатель». В шумном хоре голосов отрицателей смешались и возмущенное шипенье снобов-эстетов, и громыхающая «словесность» псевдолевых вульгаризаторов.
Но, вопреки всему этому, еще при жизни Маяковский проторил себе дорогу к тому читателю, о котором он мечтал в своей поэтической юности, во имя которого он ушел из «барских садоводств поэзии — бабы капризной».
Молодой Владимир Маяковский пришел в поэзию под знаменем футуристов, которые это делали шумно, с рассчитанной скандальностью. Они эпатировали читателя и слушателя максимализмом своих литературных манифестов, необычностью названий своих программных сборников («Пощечина общественному вкусу», «Взял» и т. д.) и «желтыми кофтами фата», и разрисованными лицами, и нарочитой скандальностью публичных выступлений. Владимир Маяковский, как и другие его товарищи по группе, также эпатировал публику и желтой кофтой, и эстрадными сарказмами, и броскими стихами. У Маяковского тех лет было повышенное чувство личности, продиктовавшее ему и трагедию «Владимир Маяковский», и такие лирические стихи, как «Себе, любимому, посвящает эти строки автор». В его стихах было выделено и подчеркнуто авторское «я»: «Я знаю — гвоздь у меня в сапоге кошмарней, чем фантазия у Гете!»
Под влиянием событий революционных лет изменилась тональность стихов Маяковского. Появилась острая потребность говорить со вчера еще «безъязыкой улицей» новым, но обязательно понятным ей языком. Не теряя поэтических достижений предреволюционных лет, Маяковский настойчиво ищет новые формы, новые жанры, новые темы в революционной действительности. Для него работа над агитплакатами РОСТА становится не только формой участия в революционной борьбе, но и лабораторией, в которой он, по собственному выражению, освобождал стих «от поэтической шелухи на темах, не допускающих многословия». Как неутомимый «чернорабочий революции», Маяковский широко раздвигал рамки своих поэтических возможностей, шел к простоте стиха, поэтического образа. Как никто другой из поэтов, его современников, он чувствовал пульс времени, энергию устремленности в будущее: «Мой стих трудом громаду лет прорвет и явится весомо, грубо, зримо, как в наши дни вошел водопровод сработанный еще рабами Рима».
По силе таланта и размаху литературной деятельности Маяковский принадлежит к числу титанических фигур советского искусства. Его поэзия — художественная летопись страны в эпоху Великой Октябрьской революции и построения социализма. Маяковский — истинный певец Октября, он как бы живое олицетворение нового типа поэта — активного борца за светлое будущее народа. Его стихи и поэмы «весомо, грубо, зримо» навсегда вошли в историю XX века.

Автор: 
V-MAYAKOVSKY.COM
Номер газеты: