Еще раз о внезапности и боевой готовности

Речь пойдет о якобы внезапном нападении гитлеровской Германии на Советский Союз и не приведении войск приграничных округов в боевую готовность, приведших к трагедии 22 июня 1941 года. Читатель скажет: «Уже об этом и говорилось, и писалось не раз, в том числе и в нашей газете, зачем повторяться!». Можно, конечно, и не повторяться, но чем дальше от нас трагедия 22 июня, тем больше гипотез, версий, мифов и лжи появляются вокруг ее, тем меньше остается великого в Великой Отечественной войне и больше оболганного. Недаром уже бытует название «Великая Оболганная война».
Впервые тезис о «внезапном нападении» прозвучал в докладе Хрущева «О культе личности и его последствиях» 25 февраля 1956 года, на следующий день после закрытия ХХ съезда КПСС, мол, это Сталин выдвинул такой тезис в ходе войны и после нее. Но Сталин не говорил о внезапном нападении немцев на СССР ни в своей речи 3 июля 1941 года (он говорил о вероломном нападении, что не одно и то же), ни потом. Это подтверждает и В.М.Молотов: «А мы никогда не говорили о внезапности. Ни Сталин, ни я!». Потому что никакой внезапности не было и быть не могло, тем более в большой политике. На военном языке внезапность означает неожиданные для противника действия, способствующие успеху в бою или операции, то есть когда противник ни о каких действиях не ведает и, следовательно, их не ждет. Разве действия Германии для сталинского руководства, Наркомата обороны, Генерального штаба РККА и командования западных округов были неожиданными?
Все документы внешней политики СССР, открытые архивы, мемуары военачальников, воспоминания ветеранов войны и ответы генералов на заданные им вопросы, о которых будет сказано ниже, доказывают обратное. Ведь еще в 1933 году главное разведуправление (ГРУ) представило Сталину обширный доклад под названием «Коалиция против СССР». В эту коалицию входили Германия, Япония, Польша и Финляндия. Цель одна – «вооруженное нападение на Советский Союз, в результате чего он неминуемо (!) потерпит военное поражение». Интересно, откуда у них была такая уверенность? В другом докладе ГРУ от 20 марта 1941 года уже конкретно названы три группировки вермахта и основные направления их ударов, а в мае этого же года руководство СССР во главе с И.В.Сталиным, НКО во главе с С.К.Тимошенко и ГШ во главе с Г.К.Жуковым уже точно знали количество немецких дивизий, выдвигаемых к границам СССР, вплоть до расположения штабов, частей и батальонов. Еще 18 ноября 1940 года на расширенном заседании Политбюро ЦК ВКП(б) Сталин, анализируя военно-политическую обстановку, обратил внимание присутствующих на то, что «…главное для Гитлера – нападение на Советский Союз. Мы все должны помнить об этом и усиленно готовиться для отражения фашистской агрессии». Далее 22 мая 1941 года, как стало известно, началось максимальное движение немецких эшелонов к западной границе СССР. Процесс сосредоточения и развертывания войск вермахта для нападения на нашу страну вступил в завершающий этап. 24 мая на секретном совещании Политбюро с участием высшего военного командования Сталин прямо заявил, что «в ближайшее время СССР может подвергнуться внезапному нападению со стороны Германии». НКО и ГШ это прекрасно понимали, так что для них «внезапное нападение немцев на СССР» не было неожиданным.
Также наглядно опровергают хрущевский миф различные мероприятия, проводимые руководством страны. Особое внимание было уделено развитию тяжелой и оборонной промышленности. В 1939 году была проведена тайная закупка стратегического сырья, которое на протяжении всей войны удовлетворяло потребности СССР на 70%. Началась переброска военной техники, вооружения и других материальных средств к западной границе. Началось строительство самой западной линии оборонительных сооружений. 1 сентября 1939 года был принят закон о всеобщей воинской обязанности. Были осуществлены перевод Красной Армии на кадровую основу и стратегическое развертывание армии мирного времени в армию военного времени. На западной границе были созданы армии прикрытия в 186 дивизий с учетом 16 дивизий Второго стратегического эшелона. Начался призыв резервистов.
Только эти перечисленные мероприятия уже являются доказательством того, что советское руководство не только знало о приближении войны, но и готовилось к ней. Ну и где здесь внезапность? Читатель вправе задать вопрос: «Раз все все знали и готовились, тогда почему страшный рассвет 22 июня стал для военного руководства западных округов неожиданностью, а для страны трагедией?». Попробуем и в этом разобраться.
Н.Хрущев в своем докладе о культе личности обвинил Сталина в том, что, мол, им «игнорировалось все: и предупреждения отдельных военачальников, и показания перебежчиков, и даже явные действия врага». Обвинения Хрущева понятны, об их подоплеке писалось не раз. Но с ним, как это ни странно, солидарен Жуков. В своем сов. секретном письме к Хрущеву от 19 мая 1956 года он прямо заявляет: «Вследствие игнорирования со стороны Сталина явной угрозы нападения фашистской Германии на Советский Союз наши вооруженные силы не были приведены в боевую готовность, к моменту удара противника не были развернуты, и им не ставилась задача быть готовыми отразить готовящийся удар противника» (АПРФ, бывшая Особая папка ПБ). Если признать написанное Жуковым правдой, то тогда следует объявить вышеизложенные факты, а также те, которые будут приведены ниже, несуществующими в действительности, в том числе и заседания Политбюро ЦК ВКП(б), что, конечно,
немыслимо.
А вот еще один из фактов, который говорит об обратном, а именно полет вдоль западной госграницы с утра 18 июня 1941 года в то время полковника авиации Г.Н.Захарова, по приказанию командующего авиацией Западного Особого военного округа (ЗапОВО). В течение одного светлого дня полета была собрана информация о военных приготовлениях вермахта к нападению на СССР на самом главном направлении – Белорусском. Указание на проведение этой воздушной разведки по всей границе ЗапОВО было дано Сталиным. И в этот же самый день он дал указание направить всем командующим западных округов директиву о приведении войск в боевую готовность. Необходимо добавить, что с 15 июня началось выдвижение дивизий, корпусов из глубины ближе к госгранице, а 21 июня секретным постановлением Политбюро на базе западных округов были образованы пять фронтов (Северный, Северо-Западный, Западный, Юго-Западный и Южный). Войска начали приводиться в боевую готовность уже с 12 июня, а с 18 июня, согласно директивной телеграмме, в полную боевую готовность, за четыре дня до нападения немцев. Например, на основании этого документа был отдан приказ командующего ПрибОВО № 00229 от 18 июня 1941 года «О приведении ­войск в полную боевую готовность», в котором были четко поставлены задачи ПВО округа, службе связи, командующим армий и т.д. В этот же день в войска была дана директива штаба ПрибОВО, приказная часть которой начиналась со слов: «С целью быстрейшего приведения в боевую готовность…», и далее шли приказы командующим армий. Однако не всеми округами (фронтами) директива от 18 июня выполнялась как надо, на то были как объективные, так и субъективные причины, что привело к трагедии фронтов, в том числе и Прибалтийского. Недаром сразу же после войны во время работы по обобщению опыта сосредоточения и развертывания западных округов по плану прикрытия госграницы накануне Великой Отечественной войны по инициативе Сталина началось тщательное расследование этих самых причин. Военачальникам, занимающих командные должности в войсках, в тот трагический день 22 июня было задано пять вопросов, а именно:
1. Был ли доведен до войск план обороны госграницы; когда и что было сделано командованием и штабами по обеспечению выполнения этого плана?
2. С какого времени и на основании какого распоряжения войска прикрытия начали выход на государственную границу, и какое количество из них было развернуто до начала боевых действий?
3. Когда было получено распоряжение о приведении войск в боевую готовность в связи с ожидавшимся нападением фашистской Германии с утра 22 июня; какие и когда были отданы указания по выполнению этого распоряжения, и что было сделано войсками?
4. Почему большая часть артиллерии находилась в учебных центрах?
5. Насколько штабы были подготовлены к управлению войсками, и в какой степени это отразилось на ходе ведения операций первых дней войны?
Военно-исторический журнал (ВИЖ) №3 и №5 смог опубликовать ответы генералов только на первые два вопроса. Но как только очередь дошла до ответов на третий вопрос о приведении войск в боевую готовность и следующие вопросы, публикация неожиданно и без всяких объяснений была прекращена. Значит, в этих ответах была правда, которую нам знать не нужно, которая бы камня на камне не оставила ото лжи и фантазий разного рода фальсификаторов, брехунов и им подобных. Однако ответы генералов даже на первые два вопроса полностью опровергают утверждения хрущевистов о том, что якобы Сталин игнорировал угрозу нападения, и что наши войска не были приведены в боевую готовность к моменту нападения противника. В ответах указаны даты приведения войск в боевую готовность в диапазоне от 13 по 21 июня. В книге генерала Н.Ф.Чернова «Провокации против России» прямо сказано: «Многие соединения и части военных округов и флотов по приказу командующих (с разрешения Генштаба) в боевую готовность были приведены 18-20 июня, что подтверждают И.Баграмян, П.Полубояров, П.Пуркаев, А.Головко и другие высокие военные руководители войск военных округов и флотов, а также рассекреченные документы».
В мае 1941 года командующим округов были направлены директивы НКО и ГШ о разработке в округах планов прикрытия на основании плана Б.М.Шапошникова от 18 сентября 1940 года, который назывался «Соображения об основах стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на Западе и на Востоке на 1940-1941 гг.». В нем ставились задачи округам (фронтам) по срочному прикрытию указанных направлений путем активной обороны и активных действий по сковыванию противника, а также направления ударов по противнику. Согласно названному плану, каждый округ должен был переработать свои «старые» планы прикрытия госграницы и на основании переработанного окружного плана в корпусах и дивизиях должны были быть разработаны планы обороны, а для каждой части – так называемые «красные пакеты», которые могут быть вскрыты только после получения из штаба округа соответствующего приказа. Так вот, в ЗапОВО у многих командиров не было никаких «красных пакетов» на момент нападения немцев. В округе ни комдив, ни комкор не знали ничего о том, что в штабе округа разработан новый «майский план прикрытия». Да и в этом плане были крупные недостатки. Например, в нем не было предусмотрено создание тыловых фронтовых и армейских полос обороны или, например, согласно «Майскому ПП», 100-я стрелковая дивизия И.Н.Руссиянова должна была прибыть для усиления 4-й армии на третий день после начала войны, но генерал Руссиянов понятия не имел об этом. Начальник связи округа генерал Григорьев в своих показаниях прямо заявил, что «и после телеграммы начальника ГШ от 18 июня войска округа не были приведены в боевую готовность».
Наглядный пример – авиация. Самолеты были не замаскированы, несмотря на строгие приказы НКО и ГШ от 27 ноября 1940 года, 19 июня 1941 года и 20 июня 1941 года. В приказах говорилось, что «такое отношение к маскировке как главному виду боевой готовности ВВС дальше терпимо быть не может!». Надо добавить, что самолеты стояли без горючего и без боекомплекта. И что? Страшное пробуждение 22 июня показало это «что» – ЗапОВО в качестве Западного фронта просуществовал чуть более четырех дней. В других округах тоже не было уделено должного внимания маскировке аэродромов и всей аэродромной сети ВВС. И еще, согласно директиве НКО и ГШ №503859/сс/ов/ (совершенно секретно, особой важности) от 13 июня о выводе войск ЗапОВО «в районы, предусмотренные планом прикрытия», войска выводились, но они были ориентированы на «учения», на проведение учебных маршей с целью лагерных сборов. Например, в Бресте должны были проходить плановые учения. Дни 20 и 21 июня прошли в подготовке к этим учениям. Многие из военного руководства округа были настроены на спокойную работу: «Случись что-нибудь серьезное, учения давно бы отменили, а все как везде идет по плану». Почему командующий округом Павлов, имея в руках разведданные и предупреждения из Москвы, находился в приятном заблуждении, остается тайной. Большая часть артиллерии находилась в учебных центрах, на полигонах.
Что касается боевой готовности танковых дивизий ЗапОВО, то командиру 22-й танковой дивизии пришлось встречать немецкие танки бутылками с бензином. В ВИЖ №3 читаем: «Согласно докладу бывшего начальника штаба 22-й танковой дивизии полковника А.С.Кислицина, за две недели до войны были получены из штаба 4-й армии совершенно секретная инструкция и распоряжение об изъятии боекомплекта из танков и хранение его в складе «НЗ». Итак, ЗапОВО (Западный фронт) не смог прикрыть госграницу и тем более нанести одновременный удар с Северо-Западным фронтом
(ПрибОВО) и сковать немецкие силы в Восточной Пруссии, как предусматривалось официальным планом прикрытия от 18 сентября 1940 года и майской (1941г.) директивой НКО и ГШ. В результате чего 400 км госграницы фронта оказались открытыми, по которому «неожиданно» и «совершенно случайно» вермахт нанес свой самый главный удар. Не лучше обстояли дела и в Киевском особом военном округе. Командиры дивизий и корпусов также не имели понятия о «Майском плане прикрытия», об этом честно написал командир мехкорпуса генерал-лейтенант К.К.Рокоссовский. Он, «имеющий в своем подчинении 40 тысяч бойцов и командиров, окружного плана прикрытия и в глаза не видел». Надо сказать, что генералы на заданные им вопросы отвечали честно и правдиво: под личным контролем Сталина невозможно было что-то скрыть, исказить, приукрасить и тем более солгать, чтобы обелить себя да еще в письменной форме.
Итак, западные округа (фронты) в первые дни войны все без исключения потерпели поражение: огромные потери в людях и технике, тысячи и тысячи пленных… Например, в ЗапОВО из 44 дивизий, имевшихся к началу войны, 24 были разгромлены, оставшиеся 20 дивизий лишились в среднем половины сил и средств, а ВВС фронта – 1797 самолетов. Как такое могло произойти? Что это – халатность, благодушие, саботаж, вредительство, некомпетентность, умышленное неисполнение своих служеб-
ных обязанностей или страх, что любые действия командования округа могут спровоцировать немцев на развязывание войны? Правда еще долго и долго будет скрыта от исследователей, а значит, и от нас. А о некоторых «вещах» мы и совсем не узнаем, так как часть архивов была подчищена или уничтожена. Мы знаем только то, что показывают открытые архивные документы, мемуары и особенно опубликованные ответы на первые два вопроса командиров, занимающих в то трагическое время разные посты. Что касается просчетов, ошибок, допущенных высшим военным руководством в определении стратегии начала войны, характера обороны, направления главного удара немцев, также приведших к трагедии 22 июня 1941 года, то об этом – в продолжении данной статьи.
Окончание в №16

Автор: 
Владимир ТКАЧЕВ, подполковник в отставке, ветеран Вооруженных Сил СССР
Номер газеты: