Чего не понимали разрушители СССР?

Продолжение. Начало в № 6
В Прибалтике разворачивалась антикоммунистическая истерия, которая сохранилась в моей памяти с весны 1988 года. Поскольку я не скрывал своих научных убеждений, то моя фамилия ежедневно склонялась в средствах массовой информации как «образ врага нации». Образ «врага» использовался антисоветскими провокаторами для мотивации различных антисоветских сборищ, митингов, шествий. Шантаж по телефону нагрянул не только на меня, но и моих родных. К счастью, мой опыт идеологической борьбы оказался достаточным для противостояния шантажу. Я не испугался, не дрогнул. А опыт научной работы помог мне выявить иррационализм мышления антисоветских политиканов, «агентов влияния» империализма. Они не понимали реальной сущности своих деяний, поэтому выступали в качестве слепых марионеток в кукольном театре империалистической политики монополистического финансового капитала. Они, как попугаи, повторяли гитлеровскую стратегию антисоветской агрессии, изменив только тактику – разрушали Советский Союз мирным путем изнутри. Поэтому от защитников СССР требовался учет в новых условиях исторического опыта нашей Победы над германским фашизмом в Великой Отечественной войне.
Поскольку литовские националисты проявляли наибольшую активность в разрушении СССР, летом 1988 года их навестил Яковлев из Москвы. Официально этот факт преподносился в средствах массовой информации как визит члена Политбюро, секретаря ЦК КПСС. На встрече с партийным активом республики он выступал как идеолог «перестройки». В действительности же появление Яковлева в Литве повлекло за собой активизацию действий местных националистов, которые стали явочным образом нарушать советские законы, диктовать свои амбиции государственным органам, разрушать общественные организации трудящихся, подстрекать антисоветские настроения среди населения. После визита Яковлева антисоветский психоз стал ведущей чертой политического поведения литовских националистов.
В моей памяти сохранилась и первая встреча с будущими соратниками по защите Советского Союза. В один осенний день 1988 года мне по телефону позвонил знакомый помощник капитана корабля и пригласил на встречу в гостиницу «Янтарь» у железнодорожного вокзала Вильнюса. В номере гостиницы я увидел замполита корабля и трех незнакомых молодых людей. Они представились сотрудниками КГБ СССР. По их словам, на нашу страну наступает ползучая контр­революция с Запада, поэтому следует подготовиться к ее отражению. Излагая свои суждения, сотрудники КГБ удивили меня своим интеллектом. Они виртуозно владели классовым подходом к жизни общества, отлично знали объективные законы диалектики, точно ориентировались в мировой политике, понимали логику истории. Спрашивали моего мнения о ситуации в стране и Прибалтике. Я не скрывал своей негативной оценки разрушительной политики Горбачева, истолковывая ее как содействие контрреволюции. В заключение сказал: судя по тупости и наглости носителей контрреволюции, они перейдут грань разумного в мировом общественном развитии и обрекут себя на гибель – их погубят собственные противоречия. Московские чекисты одобрительно отнеслись к моим соображениям, пожелали мне оставаться самим собой.
В январе 1990 года в Литву пожаловал и сам Горбачев. Его визит в республику официально был вызван расколом Компартии Литвы на прямо противоположные группы: коммунистическую и антикоммунистическую. Поскольку Горбачев поддерживал антикоммунистическую кучку Бразаускаса, лидерам нашей коммунистической части пришлось противопоставить Горбачева Бразаускасу по принципу «врагом бей врага». В то же время из ряда различных встреч с Горбачевым я убедился, что он знает политический механизм разрушения Советского Союза изнутри. Убедился и в том, что он сам действует в рамках этого преступного механизма, по «логике» антисоветизма. Все это у Горбачева прорывалось неофициально, по его иррациональному мышлению.
Внимание Горбачева к Литве и дальше оставалось пристальным. Это было обусловлено тем, что, по планам американских центров антисоветизма, развал Советского союзного государства должен был начинаться с выхода Литвы из состава СССР. Этой преступной авантюры не пришлось долго ждать: 11 марта 1990 года Верховный Совет Литовской ССР принял акт о восстановлении независимости Литвы. Вслед за этим документом, как из рога изобилия, посыпались многие решения парламента республики о разрыве всяких связей с центральными органами власти СССР. Все эти многочисленные бумажки «кричали» о якобы выходе Литвы из состава СССР. Но фактически разрыва связей Литвы с Советской федерацией не получилось – Компартия Литвы оставалась в составе КПСС и поддерживала необходимые связи с государственными органами Союза ССР. Осуществление империалистических планов по молниеносному разрушению Советского Союза было заторможено. Американский вариант «блицкрига» не прошел, как и гитлеровский в 1941 году. Это был первый наш успех и первая неудача фашиствующего империализма, развернувшего необъявленную политическую войну против СССР.
Мы не могли перейти в контр­наступление. Главным барьером на нашем боевом пути оказалась горбачевская шайка антисоветчиков, захватившая политическую власть в Советской стране. Своим лепетом о «перестройке» эта кучка классовых врагов советского народа политически обманула значительную часть населения, и народные массы не выступили на защиту своего Советского государства и социалистического строя. Более того, Горбачев прибег к политическим провокациям по дискредитации Коммунистической партии и Советской Армии. Во исполнение его указов Генеральный штаб Вооруженных Сил СССР отдавал приказы подразделениям воздушно-десантных войск на «усмирение» митингующих толп населения то в Тбилиси, то в Баку. А 13 января 1991 года в Вильнюсе по указу Горбачева имитировалась «война СССР против Литвы», как об этом лгали даже в Верховном Совете республики. Но американский сценарий «войны в городе», по которому должна была пострадать от пожара столица Литвы, был предотвращен специалистами КГБ СССР по обезвреживанию шпионской агентуры противника, хотя бензин был разлит и в многоэтажном Доме печати и в Парламентском дворце. Наш сотрудник ЦК Компартии Литвы полковник Эдмундас Касперавичюс, обладавший опытом военной контрразведки, столкнулся на улицах Вильнюса с известными ему агентами ЦРУ США Коялисом, Крафтом, Эйвой, с которыми раньше ему приходилось сталкиваться то в некоторых странах Африки, то в Афганистане. К сожалению, антисоветским провокаторам удалось вызвать человеческие жертвы у телевизионной башни, где, как установила следственная экспертиза, местные бандиты застрелили с крыш ближайших домов 14 человек, изобразив их жертвами столкновения с советскими войсками. Но этих жертв оказалось недостаточно для картинки
«войны СССР против Литвы».
Кровавая провокация в Вильнюсе послужила для Горбачева и Ельцина репетицией перед контр­революционным государственным переворотом в Москве в августе 1991 года. Горбачевская провокация ГКЧП парализовала работу институтов верховной власти СССР. Ельцин развернул кампанию антикоммунистических преследований и репрессий. Сепаратистские правители Прибалтики полностью порвали связи с Москвой. В этих условиях Горбачев совершил последний шаг к разрушению Советской федерации. Из информационных передач Центрального телевидения мы в белорусском поселке узнали об образовании им Государственного Совета СССР, не предусмотренного никакими советскими законами. А 6 сентября по телевидению была передана информация, что Государственный Совет СССР принял решения о выходе Литвы, Латвии, Эстонии из состава Советского Союза. Это повлекло за собой кампанию провозглашения многими советскими республиками своих независимостей, незалежностей, суверенитетов. В мире фактически не стало уникального федеративного государства, каким был СССР.
Разрушение Советского Союза требовало глубокого осмысления. Разрушители понимали преступный характер своих действий и боялись ответственности. В моей памяти сохранилась беседа с американскими учеными, которые приезжали в Вильнюс для обсуждения мировых проблем. Я уговаривал их противодействовать разрушению СССР, так как это неизбежно вызовет новый передел планеты, подорвет равновесие в мировом общественном развитии, повлечет непредсказуемые процессы глобального масштаба. Некоторые коллеги из США соглашались с моими прогнозами, но замечали, что это от них не зависит. Я отчетливо понимал, что за спиной разрушителей СССР, как внешних, так и внутренних, стоит могущественный финансовый капитал. Поэтому не говорил, что разрушители СССР, действуя против объективных законов общественного развития, загоняют себя в особое положение мирового исторического процесса, которым они не смогут овладеть и неминуемо погибнут. Как известно, в годы Великой Отечественной войны И.В.Сталин не приглашал Гитлера в Сталинград, чтобы рассказать, как на берегу Волги будет сломан хребет фашизма. О важнейших факторах нашей будущей победы и мне следовало молчать.
Всемирная общественная ситуация в последние десятилетия XX века оказалась значительно сложнее, чем в годы второй мировой войны. И.В.Сталин владел ситуацией в мире своего времени, так как обладал стратегическим мышлением. Гитлер же руководствовался лишь своекорыстными расчетами. Словом, кто умнее – тот сильнее. И нынче в «войне умов» мы – советские коммунисты – не проиграли ни одного сражения, так как руководствовались материалистической диалектикой, умели использовать всеобщие объективные законы диалектики в жизненных интересах советского народа. А шпионские способности президента США Д.Буша манипулировать жалким Горбачевым не содержали в себе большой силы человеческого ума. Детская наивность членов ГКЧП, ставших жертвами горбачевской провокации, послужила ускоренному разрушению СССР, но оказалась просроченной и поэтому не могла принести непоправимого ущерба нашей победе. Наша «помощь» империалистическому противнику загонять себя в безвыходное положение в мировом историческом развитии была достаточно эффективной, хотя при этом мы использовали лишь самое простое оружие – фактор времени. Американский образ мышления оказался не способным обнаружить наши боевые тайны.
На следующее утро после объявления решений Государственного Совета СССР о выходе Литвы, Латвии, Эстонии из Советской федерации к нам в поселок приехал профессор Иван Данилович Кучеров, работавший вместе со мной в Идеологическом отделе ЦК Компартии Литвы. Он сообщил, что в Минск переместилось большинство членов Бюро ЦК и предложил нам с М. Бурокявичюсом переехать на жительство в Минск к его сыну Игорю. Мы немедленно приняли его предложение. В Минске на квартире молодого врача И.И.Кучерова нас ждали редактор газеты «Советская Литва» Станислава Юонене, секретарь парткома Вильнюсского завода радиоизмерительных приборов Владимир Алексеевич Антонов и другие товарищи. Они рассказывали, как им удалось покинуть Литву, департамент безопасности и прокуратура которой приступили к обыску квартир коммунистов. В Минске друзья помогли им устроиться на жительство в общежитии высшей партийной школы.
В беседе профессор М.Буро­кявичюс предложил провести заседание бюро ЦК Компартии Литвы и принять на нем документ о переходе нашей партии на нелегальное положение. Подготовку проекта этого документа поручили мне. Договорились заседание провести 16 сентября 1991 года на квартире врача И.И.Кучерова. Все эти намерения выполнились безупречно. На заседании Бюро ЦК было принято Заявление о том, что Компартия Литвы, основанная в 1918 году, возглавлявшая борьбу рабочего класса против буржуазной диктатуры и добившаяся победы социалистической революции в 1940 году, развернувшая героическую борьбу против немецко-фашистских оккупантов в годы Великой Отечественной войны, руководившая в послевоенное время строительством социалистического общества в республике и достигшая при этом исторических успехов, вынуждена из-за контрреволюционного переворота продолжать свою деятельность в условиях подполья. Стратегической целью подпольной деятельности Компартии Литвы является восстановление Советской власти и возрождение социалистического строя в республике. Это заявление было принято единогласно. В.А. Антонов обязался обеспечить распространение нашего заявления первоначально в форме отдельных листовок, а в дальнейшем и в брошюрах.
Спустя несколько дней к нам на квартиру И.И.Кучерова при­ехал секретарь Минского горкома Компартии Белоруссии Виктор Валентинович Чикин и предложил переехать на временное жительство на другую квартиру в новом доме на Комсомольской улице. Это квартира его друзей, которые вселились в нее и уехали на месяц в деревню к своим родственникам. Сам Виктор Валентинович решил заняться возрождением Компартии Белоруссии, приступив к изданию газеты «Мы и время». Редакция обосновалась в двух комнатах на первом этаже здания горкома. Наша журналистка С.Юонене согласилась работать в редакции. Словом, в коммунистическом движении Белоруссии появились первые признаки оживления после контрреволюционного удара, нанесенного Горбачевым в августе 1991 года.
Окончание в № 8

Автор: 
Ю.Ю.Ермалавичюс, доктор исторических наук, профессор
Номер газеты: